Смелый мой, я не могу иначе.
Вкусный мой, чувства мои не зрячи, мой родной.
Смелый мой, я не могу иначе.
Вкусный мой, чувства мои не зрячи, мой родной.
С грустью отметили сегодня, что во внутренней иерархии многих людей тот, кто прямо говорит о своих чувствах по отношению к другому (о привязанности, нежности, любви, о том, что скучает) автоматически становится ниже того, кто не испытывает в ответ похожих чувств. Скажешь «я соскучился», а в ответ молчание — и тогда тот, кто поделился может почувствовать себя униженным, а молчащий — выше в иерархии, потому что не нуждается, а значит — якобы никак не зависит от другого. А независимость — это, дескать, признак силы, достоинства и уверенности. И с такой иерархией многие люди до упора скрывают свою потребность в другом — чтобы не сталкиваться не только с отвержением, но и с унижением, падением на несколько ступенек с ослепительной, пусть и холодной, вершины превосходства.
Всё в порядке: минуты складываются в дни,
А весна, несомненно, следует за зимой..
Я сменила номер, чтобы ты не звонил,
Я сломала все пальцы, чтоб не звонить самой.
В горах осенних — клен такой прекрасный,
Густа листва ветвей — дороги не найти!..
Где ты блуждаешь там? -
Ищу тебя напрасно:
Мне неизвестны горные пути...
Сердце человеческое нуждается в отдыхе, когда поднимается на вершины привязанности, но редко останавливается на крутом склоне враждебных чувств.
Есть раны, которые никогда не заживают. Они ноют в ненастную погоду и когда настроение твое ни к черту, напоминая о былом.
Зося осторожно отдернула руку.
— Ты больше не любишь меня.
— Как ты можешь так говорить? Почему?
— Потому что ты несчастлив. Если кого-нибудь любишь, ничто не может сделать тебя несчастным.
А что такое ад, я знаю совершенно точно: это выражение скуки на лице того, кого ты любишь.
Никто не знает, что на самом деле со мной происходит, что я застряла в трясине своих мыслей и чувств и постепенно в ней тону, и никто не может мне помочь.