Понимающих литературу так же мало, как понимающих музыку, но предметом литературы часто бывает жизнь, которою все интересуются и потому читают и судят жизнь, воображая, что они судят литературу.
Никакого нет в жизни правила, оно приходит потом, когда человек отжил и вывел... Правило всегда мертво. Оно всегда мертвит. Оно успокаивает. Оно плоды усталости. И всегда чужое. Своё ещё полбеды. Власть чужих людям правил.
Минуты откровенности могут отравить дружбу: не всё друг может вынести; минуты откровенности — это векселя, даваемые... деньги в долг.
У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.
Литература позволяет нам проникнуть в сознание других людей, кажущееся нам иными мирами, и поглядеть на мир их глазами. А потом — в книге — мы останавливаемся прежде, чем умереть или мы умираем чужой смертью, а в мире за пределами романа переворачиваем страницу или закрываем книгу.
Шекспир не нуждается ни в одном из нас, он переживёт всех нас — уж поверьте. Это я вам гарантирую.
Зло делать много легче добра. И всё-таки живем и собираемся жить в будущем в том уповании, что добро побеждает зло.
Будешь читать то же, что остальные — начнёшь думать, как все. А они — сплошь деревенщина и мещане.
Cлайд с цитатой