Память и совесть никогда не сойдутся в том, нужно ли прощать обиды.
Истинное терпение предполагает стремление не причинять вреда, и заботу о себе и ближних. Такое терпение есть состояние ума, в котором вы не испытываете обиды на людей. Это то, что дает силу, воодушевление, целеустремленность и сосредоточенность.
Глупо обижаться на детей: они ещё не могут оценить тяжесть проступка и размер искупления.
В жизни мы дрейфуем между теми обидами, что нанесли нам, и теми, что наносим мы. А потом выходит, что это одно и то же.
Но ведь раны так болят... Раны, оставленные унижением, обманом, несправедливостью. Как быть с ними? Наплевать и забыть? Пусть себе болят? А кто сказал, что они перестанут болеть, если сделать то, что ты считаешь восстановлением справедливости? Раны останутся, и память об обмане и унижении тоже останется, только ко всему этому прибавится ещё понимание того, что в ответ на причинённую тебе боль ты тоже причинил кому-то боль. Вот и всё. И никакого облегчения.
Ты твердишь, что эта рана -
Не смертельный эпизод,
Что болит — оно не странно,
Всё в итоге заживёт.
Ну, а я-то полагаю,
Что меня всерьёз знобит.
Дорогая, дорогая,
Я не ранен, я — убит.
Посреди степного снега
Я лежу, и стынет кровь,
И стрелою печенега
В сердце воткнута любовь.
Ветер кудрями играет,
Сиротливо конь стоит...
Дорогая, дорогая,
Я не ранен, я — убит.
Ты словам моим внимаешь,
Улыбаешься едва,
Ты едва ли понимаешь
Эти самые слова.
Ты наивно предлагаешь
Мне лекарства от обид...
Дорогая, дорогая,
Я не ранен, я — убит.
Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной...
Cлайд с цитатой