В первые годы жизни ребенка мы учим его ходить и разговаривать, а потом требуем от него сидеть и молчать. С этим что-то не так.
— Да, я записала его на дополнительный по китайскому.
— На дополнительный... Дополнить немножечко там... Он же все остальные предметы как орешки щёлкает у нас! Китайский? У него же по русскому кол!!
— Когда рыба становится взрослой, то глаз с одной стороны переходит на другую... Возможно, это признак зрелости. Этим они показывают, что пережили трудные времена.
— Какие времена?
— Те, что отделяют детей от родителей.
— Ошибаешься, я в школе на тройки учился.
— У тебя были тройки? А как ты тогда в Бауманку поступил?
— Ну, выиграл три олимпиады по физике.
— А тройки откуда?
— Ну, понимаешь, когда преподаватель знал предмет лучше, чем я, я получал пятерки, а когда пытались доказать, что знают лучше, то получал тройки.
— Джордж, — сказал он. — Дело касается моего сына.
— Молодого Артаксеркса Шнелля?
— Именно так. Он сейчас второкурсник университета Тэйта, и с ним там не всё в порядке.
Я прищурился:
— Он связался с дурной компанией? Залез в долги? Попался на удочку потрёпанной официантке из пивного бара?
— Хуже, Джордж! Гораздо хуже! — с трудом выговорил Антиох Шнелль. — Он мне сам никогда этого не говорил — духу не хватило: но ко мне пришло возмущённое письмо от его однокурсника, написанное строго конфиденциально. Старый мой друг, Джордж, мой сын — а, ладно! Назову вещи своими именами. Джордж, он изучает вычислительную математику!
— Изучает вычис... — Я был не в силах этого повторить. Старый Антиох Шнелль безнадёжно и горестно кивнул:
— И ещё политологию. Он ходит на занятия, и его видели с книгой.
— О Боже! — только и смог я произнести.
— Я не могу поверить такому про моего сына, Джордж. Если бы об этом услышала его мать, её бы это убило. Она очень чувствительна, Джордж, и у неё слабое сердце. Я заклинаю тебя старой дружбой, съезди в университет Тэйта и выясни, в чем дело. Если его заманили стипендией — приведи его в чувство как-нибудь — не для меня, а ради его бедной матушки и его самого.
Слишком сильно зацикленные друг на друге, они с Эрнестом никогда не уделяли должного внимания детям. Файф всегда утешала себя тем, что, раз у неё родились сыновья, значит, они и сами вырастут. Это дочерей пришлось бы учить, что можно, а чего нельзя.
Когда ребенок был Ребенком?
Едва ль ему теперь узнать.
Он дань несет своим оковам,
Он так стремился взрослым стать!
Бог хранит дураков и детей, говорит пословица. Это сущая правда. Я это знаю, потому что проверял на себе.
— Знаете, сколько он уже алименты не платит? За три месяца ни одного евро собственному сыну! Парень ходит в прошлогодней форме, она скоро на нем порвется!
— А вы не думали про совместную опеку?
— Я думала про то, чтобы засадить его в тюрьму за неуплату.
Не все дети похожи на своих родителей. Посмотри на меня! Мои предки были честными трудолюбивыми людьми...
Cлайд с цитатой