Адвокат Дьявола (The Devil's Advocate)

Другие цитаты по теме

— Тогда что, по-твоему, гуманизм?

— Прежде всего — доброта во взаимоотношениях.

— А если человек не желает быть добрым, то его надо уничтожить? — ехидно поинтересовался Учитель.

— Нет, — возмутился Илар. — Но держаться от него лучше подальше.

— Это если есть такая возможность. А если нет? Что тогда? Ведь он — отрицательный пример для множества других. Все-таки уничтожить?

— Нет, — повторил Командор.

— А чем занимались вы? Не припомнишь, часом?

— Уничтожали... Но ведь мы чистили только самую гнусь, убивающую, пытающую и так далее. Неужели таких не нужно останавливать?

— Нужно. Но не так. Вот в этом парадоксе, кстати, и заключена фальшь идеи гуманизма, как такового. «Между собой мы добры, но если кто-нибудь не хочет принимать и понимать нашей доброты, то мы его убьем...» В разных мирах в разные времена люди приходили к гуманизму, но в нем всегда присутствовала эта вот гнусная деталь, превращая гуманизм в антигуманность.

Если меня убьют, меня будут помнить не больше полугода.

Выбирать надо добрых, а не показных. Доброта у девки на лице написана, ей и мазаться не надо, чтоб себя красивой сделать. Природу не спрячешь, она себя обязательно покажет.

Чудовище умерло; чудовище бессмертно. Его можно поймать; его не поймает никто и никогда. Охоться за ним хоть тысячу лет, оно всё равно избежит твоей хватки. его можно убить, раскромсать на части и рассовать по банкам с формалином, или разбросать по четырём сторонам света, но оно всё равно останется в одной десятитысячной дюйма от твоего поля зрения. И это будет всё тот же монстр, только с другим лицом. Я мог убить его, неважно, как. Я убью его в следующий раз, и потом, и снова, и у него каждый раз будет новое лицо, хотя монстр останется прежним. Монстр всегда остаётся прежним.

Доброта — единственная ценность в этом иллюзорном мире, которая может быть самоцелью.

— Мы не убийцы.

— Потому что на вас никто не наставлял ружье.

– Слушай, я вот всё думаю... Может, я больной какой-то, ненормальный? Ну а тогда хотя бы? Я за отца не переживал, как будто так и надо. Не жалел, не плакал и потом тоже.

– Наш папаша хотел меня... родную дочь... сам знаешь. И если бы не ты... ну жалей! Жалей! Училку пожалей, из-за которой ребёнок повесился! Уродов, которые дочку голодом морили! Депутата вчерашнего! И ещё папашу нашего, который маму избивал! Из-за него нас в детдом забрали!

– Да ладно, это я так. Всё правильно. Убивать их надо. Тех, кто людей мучает. Иначе они не понимают, а так другие бояться будут.

— Просто не волнуйся на поле, ладно? И не злись.

— Я понял.

— И не напрягайся.

— Понял!

— И не думай об Эллисон! Или о её папе, который попытается тебя убить. Или о Дереке, который пытался убить тебя. Или о девушке, которую он убил. Или о том, что ты можешь убить кого-то, если охотник не убьёт тебя первым.

Человек один убивает, уничтожает живых существ больше, нежели пожирают их все плотоядные животные, вместе взятые.