Адвокат Дьявола (The Devil's Advocate)

Другие цитаты по теме

— Тогда что, по-твоему, гуманизм?

— Прежде всего — доброта во взаимоотношениях.

— А если человек не желает быть добрым, то его надо уничтожить? — ехидно поинтересовался Учитель.

— Нет, — возмутился Илар. — Но держаться от него лучше подальше.

— Это если есть такая возможность. А если нет? Что тогда? Ведь он — отрицательный пример для множества других. Все-таки уничтожить?

— Нет, — повторил Командор.

— А чем занимались вы? Не припомнишь, часом?

— Уничтожали... Но ведь мы чистили только самую гнусь, убивающую, пытающую и так далее. Неужели таких не нужно останавливать?

— Нужно. Но не так. Вот в этом парадоксе, кстати, и заключена фальшь идеи гуманизма, как такового. «Между собой мы добры, но если кто-нибудь не хочет принимать и понимать нашей доброты, то мы его убьем...» В разных мирах в разные времена люди приходили к гуманизму, но в нем всегда присутствовала эта вот гнусная деталь, превращая гуманизм в антигуманность.

Великие люди способны на великую доброту.

Если бы все желания приводили к убийству, они совершались бы в каждой кухне.

Условия диктует век спешащий…

Но сердце так грустит о доброте –

Немодной… Искренней… И настоящей…

Если бы мне не хватало трупов, я бы без всякого злого умысла совершил бы убийство.

— Стой! Не вынуждай меня стрелять!

— Никто не вынуждает тебя стрелять — это решение тебе предстоит сделать самостоятельно и прожить с ним до конца своих дней.

Ненавижу быть среди людей. И ненавижу славных девочек.

Они всегда рядом, куда бы ты ни пошёл, но они всегда недосягаемы, словно луна в ночном небе. И эта дистанция до них непреодолима.

Они просто поздороваются с тобой, а ты весь день не можешь перестать думать об этом. Пишешь им, и твоё сердце трепещет. Позвонят тебе, и тупо пялишься на список звонков весь день.

Но я знаю, что это такое. Это доброта. Я почти всегда забываю, что тот, кто добр к тебе, добр и к остальным. Это не значит, что я не чувствую доброту. Чувствую. Ещё как чувствую. И потому это вызывает аллергическую реакцию.

В ту ночь я узнал нечто такое, что для большинства людей остаётся неведомым: убийство – это грех, убийство – это осуждение души на вечные муки, но убийство ещё и работа.

Чтоб мир всегда был солнечным —

У всех одна мечта.

Как клятву повторяем:

Да здравствует доброта!

«В мире всякое творенье — книга и изображение... — пробормотал я. — Обозначить что?»

«Этого-то я и не знаю. Но не будем забывать, что существуют знаки, притворяющиеся значищими, а на самом деле лишенные смысла, как тру-ту-ту или тра-та-та...»

«Чудовищно, — вскричал я, — убивать человека, чтобы сказать тра-та-та!»

«Чудовищно, — откликнулся Вильгельм, — убивать человека и чтобы сказать Верую во единого Бога...»