Красавчик Алфи, или Чего хотят мужчины (Alfie)

Несмотря на все мои сверхъусилия я чувствовал, что был далек от совершенства оставаясь с ними. Знаете, оглядываясь на свою маленькую жизнь, на всех женщин, кого я знал, я не могу ничего изменить. Но понимаю, как много они сделали для меня и как мало я для них. Как они заботились обо мне и как я отплатил им невниманием. Да. Я уже привык думать, что получаю лучший результат. А что у меня есть? На самом деле? Немного денег в кармане, немного классных шмоток, прикольная машина в распоряжении и я не женат. Да. Не связан. Свободен как птица. Я ни от кого не завишу и никто не зависит от меня. Моя жизнь принадлежит только мне одному. Но душа моя неспокойна... А если нет этого покоя, то считай нет ничего. Вот так. И что же мне ответить? Я не перестаю спрашивать себя об этом. Зачем все это? Вы понимаете о чем я?

6.00

Другие цитаты по теме

Я просто хочу вернуться к простой жизни — к женщинам, которые ничего для меня не значат.

А что у меня есть? На самом деле? Немного денег в кармане, немного классных шмоток, прикольная машина в распоряжении, я не женат, да, не связан, свободен, как птица, я ни от кого не завишу и никто не зависит от меня. Моя жизнь принадлежит только мне одному. Но душа моя неспокойна. А если нет этого покоя, то, считай, нет ничего. Вот так.

Кто бы мог подумать, что именно та женщина, перед которой я подниму забрало, отвесит мне такой удар. Ирония судьбы.

Самое страшное для женщины — прореха между «быть» и «казаться». Когда эти вещи находятся в равновесии и одно не заваливает другое, тогда можно достойно стареть и идти по жизни не спотыкаясь, не вихляя задом и не хромая.

— Кажется, больше ничего нет к чаю. Я бедно живу, видите ли.

— Это грустно, что бедно...

— Да нет! Жить надо бедно. Впрочем, Вам трудно понять… не будем об этом.

— Почему же трудно… мне не трудно понять, я…

— Одеты Вы очень модно — пардон, что воспользовался паузой!

— А надо как?

— А надо — никак. Чтобы не быть иллюстрацией места и времени… это привязывает и лишает свободы.

— Я не понимаю...

— Я предупреждал, что Вам будет трудно понять. Вы молоды — немножко слишком. Это пройдет.

— К счастью...

Женщина меньше боится смерти. Может быть, именно потому, что она сама даёт жизнь?

Просто будьте открыты и готовы ко всему «нетрадиционному» и новому, скажите: я готов, чтобы все блага мира и жизни в целом нашли меня, я готов, чтобы все хорошее в этом мире случилось со мной... и я желаю себе этого, да будет так!

И вы увидите сами, как все то, чего вы страстно желаете, и любви — все найдет вас само. Ведь всему свое время.

У всякого человека помимо повседневных забот, развлечений и огорчений в жизни должен быть высший смысл. Многие мужчины творят глупости и даже преступления, выдумывая себе этот самый смысл. Женщине, если она мать, живется проще. Вот он, смысл жизни: сидит рядом с шофером, размахивает руками, что-то рассказывает.

«Мужик в юбке» – это уже не шотландец и не трансвестит, это — русская женщина, привыкшая брать на себя все – и семью, и работу.

Мир простирался перед нами не как чистый лист, полный возможностей, а как лабиринт протоптанных троп, вроде изъеденной термитами древесины. Шагни в сторону из прямой и узкой колеи материализма и карьеры, и сразу оказываешься в другой — в колее для людей, выступивших из основной колеи. А уж эта колея была так проезжена... ( в том числе и нашими собственными родителями). Хочешь мотаться по миру? Быть новым Керуаком? О'кей, скачи прямо в колею «Даешь Европу». Хочешь стать бунтарем? Художником-авангардистом? Иди к букинисту и покупай себе альтернативную стезю, всю в пыли, изъеденную молью, рассыпавшуюся в прах. На каком бы поприще мы себя ни воображали, все оборачивалось каким-нибудь клише под нашими ногами, как рекламный буклет с джипом на первой полосе или расхожая реприза хохмача-юмориста. Все архетипы, казалось нам, к тому времени, когда нам придется получать дипломы, станут сплошной банальщиной, включая и тот, который мы как раз в те дни примеряли, — затертого интеллектуала в черном. Заваленные идеями и стилями прошлого, мы нигде не ощущали открытого пространства.

Ну да, конечно, это классический симптом подросткового нарциссизма — полагать, что конец истории выпадает как раз на время твоего прибытия на эту землю. И почти каждая семнадцатилетняя девчонка, всем озабоченная и читающая Камю, рано или поздно свою колею все-таки находит. Тем не менее какая-то часть этой моей школьной глобоклаустрофобии так меня и не покинула и даже, кажется, становится еще острее по мере того, как ползет время. И мучает меня не отсутствие буквального пространства, а, скорее, глубокая тоска по пространству метафорическому: освобождение, побег, хоть какая-нибудь свобода, не ведущая в тупик...