Она просто замерла. Она даже не дышала. А сердце стремительно падало вниз, ударяясь об обрывы и выступы. О рёбра и селезёнку.
Невозможно сиять, когда разбито сердце.
Она просто замерла. Она даже не дышала. А сердце стремительно падало вниз, ударяясь об обрывы и выступы. О рёбра и селезёнку.
Что же я сделал? Я лбом своим пробил туннель в жизни, прошёл этот туннель и... что же?.. Ну и что же? Пятирублевки, десятирублевки и больше ничего!? Я потерял себя. Я закрыл себя. Я не слышал своего сердца.
Мой путь к тебе был больше, чем любовь -
привел к тугим ремням и панцирной кровати,
где, может быть, не я лежу, другой,
где, может быть, не ты придешь — и хватит.
Стрела любви, стрела печали,
От сердца близко пролетит…
Так хорошо, тепло вначале,
А под конец душа болит…
Я не умел плакать. Плакать её слезами,
Думать о том, что с нами
Мир пошутил наверно.
Просто оставив перья
Вместо прекрасных крыльев...
Просто уже не верю.
Послушно и вдохновенно.
Я все прощу кому-то, тому, кто сумеет вырвать
Ржавые гвозди из сердца и залечить раны.
Лимоном плавая в стакане,
Я захлебнусь от сожаления,
Идя по очень тонкой грани
От чувства мести до терпенья.
Дарите жизнь кому не жалко,
Дарите смерть кому не лень;
В моём аду не очень жарко,
В моём раю цветёт сирень.
Я захлебнулась в слезах собственной любви, и никакое сердце уже не станет мне пристанищем.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?