Ненависти в моих рассказах достаточно, да. Но я извлек ее из вас. Сгреб с ваших злых глаз и счистил с вашего гнилого языка, а затем швырнул на бумагу в надежде, что вы потом это прочтете и вам станет неприятно, а может даже и стыдно. Ведь ваши уста снова обрастут сквернословием, а глаза наполнятся грязью и ненавистью. А книги, плохие и аморальные, — зеркало вашей грязной души.
Хочется любить, а не ненавидеть. Хочется иметь друзей, а не одноразовую посуду. Хочется жить, а не выживать.
Он не понимал, как могут люди ненавидеть друг друга из-за такой «чепухи», как хартия, демократия, легитимизм, монархия, республика и т. п., когда на свете существует такое множество всякого рода мхов, трав и кустарников, которыми можно любоваться, и такое множество всяческих книг, не только in folio, но и в одну тридцать вторую долю, которые можно листать.
Нужно быть смелым, чтобы выбрать путь писателя. Предстоит долго трудиться и быть верным своей мечте, несмотря на все трудности — а их будет немало. Насмешки, критика, отказы — самые безобидные из них.
Это дорога, которая проверяет на прочность того, кто по ней идёт.
Если вы тоже рождены сказителем, если чувствуете, что не можете не писать — рассказывайте истории.
Да, рассказы читают неохотно — рассказывайте истории.
Да, вам откажут все издательства — рассказывайте истории.
Да, первые несколько десятков историй будут ни на что не годными — рассказывайте истории.
Не упустите возможность оставить свой свет. Нет ничего хуже того, чтобы потратить свою единственную драгоценную жизнь на пустые дела, на суету без следов.
Оказывается, из всех прочитанных мною книг я помню ярче всего именно рассказы — живые беспорядочные картины, окна в иные миры, в иных людей.
Когда ты дочитываешь книгу, на душе такое чувство, будто ты что-то потерял. Нечто очень значимое для тебя. Я понял то, что, если книга сильно нравится тебе, не стоит ее быстро читать. Смакуй ею. Конечно, можно перечитывать еще раз и еще раз, но ощущение будет не таким, как в первый раз, сами знаете.
Общество, на самом деле, радуется, когда какая-то часть мира умирает или деградирует, полагая, что это совершенно другой, изолированный объект, вне его собственной концепции. Мы не помогаем друг другу, а лишь наоборот уничтожаем.
— Мы живем, словно сочиняем историю, — заметил как-то Торп месяца через два после смерти Лилы. — Слагаем тысячи и тысячи рассказиков, чтобы осмыслить и удержать в памяти дни нашей жизни. Из этих мини-повестей складывается главная история, наше восприятие самих себя в этом мире.
Хэмингуэй: Я ненавижу твою книгу.
Гил: Но ты даже не прочел её!
Хэмингуэй: Если я прочту твою книгу и она мне не понравится, то я буду её ненавидеть, а если понравится, то буду завидовать и возненавижу ещё больше. Тебе не нужно мнение другого писателя.
Ты не Валинор показал мне, Король — ты показал мне мое нутро. Моего оборотня, как он есть — глаза в глаза. Я ведь подумывал о том, чтобы убить тебя, государь. Потому что мое самое жгучее желание — сравняться с тобой в мудрости, искусствах, красоте — чтобы сделаться достойным Лютиэн... А я никогда не смогу. Мне просто времени не хватит. И бессилие что-либо изменить пережигает мои стремления в черную зависть.
Однако писатель может стать целителем: вспомните, сколько раз вы открывали книгу, читали всего одну строку и думали: «Да! Вот она, моя боль!»
Я хочу дарить людям это чувство узнавания, единения.
Cлайд с цитатой