Слушайте вы, одножизненные, трехразмерные, пятичувственные, обтянутые кожей людишки!
Каждая страна, как и человек, доставляет неудобства другим, одним фактом своего существования.
Слушайте вы, одножизненные, трехразмерные, пятичувственные, обтянутые кожей людишки!
Каждая страна, как и человек, доставляет неудобства другим, одним фактом своего существования.
Человеческие чувства это только слова, — сказал эриллиум. — Жизнь человека словно яркая вспышка молнии — не успел родиться, как его уже нет. И за этот краткий миг люди хотят прожить тысячу жизней.
Это приятная перемена, когда всю жизнь кто-то смотрит за тобой, и вдруг появляется человек, за которым тебе самому надо смотреть.
Гордость моя была уязвлена: двадцать четыре часа я провел рядом с Томом, я его слушал, я с ним говорил и все это время был уверен, что мы с ним совершенно разные люди. А теперь мы стали похожи друг на друга, как близнецы, и только потому, что нам предстояло вместе подохнуть.
Я рассматривала людей, проходивших внизу. У каждого из них своя история, и она — часть еще чьей-нибудь истории. Насколько я поняла, люди не были отдельными, не походили на острова. Как можно быть островом, если история твоей жизни настолько тесно примыкает к другим жизням?
Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые.
Нам презентовали лучший проект Вселенной – природу, а мы, почему-то, решили, что в чужой монастырь можно прийти со своим уставом.
Я не люблю мужчин, я не люблю женщин, мне не нравятся люди. Этой планете я бы поставила ноль.
Это всегда изумляет меня — что люди каждый день новые. Что они постоянно изменяются. Их постоянно нужно открывать заново, и им самим нужно себя заново открывать.