Анна Гольц (Хохлова)

Пока мы дружно сидим в темницах,

На мешочках с горохом. Страна очень бурно

Обсуждает своё поражение,

Стоит ли с ним мириться,

Как же нам дальше обогащаться,

В том числе, и культурно!

0.00

Другие цитаты по теме

Сколько жизней у нас? Сколько времени?

Мы так быстро идем, точно склеены.

Сколько стуков в окно, откровений в них

Меня крепко держали за кисть?

Помнишь зиму с пургой, да метелями?

Мы сидели у печки неделями...

А сестренка мне, дура, не верила:

Я писала письмо, в нем про жизнь.

Помнишь, милый, как лежа под деревом,

В сапогах, и с оранжевым веером,

Я клялась, раза три, под давлением

Холодов, что спущусь таки вниз.

Ты молчал. Это были сомнения.

Веер плавал в болоте со змеями.

И не то чтобы плохо, но бременем

Мы на целый январь увлеклись.

Не плачь, мой свет, и это когда-то кончится...

Забудь все уроки химии и истории.

Вы если встретитесь, спроси у его Высочества:

Когда уже потеплеет на юге море?

Если тебе уже тридцать пять,

А жены даже нет «в проекции»,

Не спеши на нее «плевать» —

Еще будет не раз хотеться.

Ты покидаешь город сквозь слезы и грусть,

Видно в окно как «принцессы» стоят на трассе.

Все, что теряет со временем цвет и массу,

Не поменяет состав и начальный вкус.

Мы – чужаки. И планета нам – дом на время,

Стол для обеда и пища для всех гостей.

Самое сложное в доме – проснуться в семь,

Чтобы весь день бороться с недетской ленью.

Прыгнешь в трамвай, улыбаясь, сорвешь билет.

Вкус табака приземлится в тебе и с хрустом

Ляжет в том месте, где вечно тепло и пусто,

Только мерцает что-то на глубине.

Я хотел бы о многом сейчас сказать,

И встречать Новый год по привычке.

Только ходят раз в сутки к тебе поезда,

И, к несчастью, стоят электрички.

Ушел июнь, горит тропа созвездий,

Дела отложены еще раз на «потом».

К тебе спешу я в коммунальный дом,

На чашку чая: выбритый и трезвый.

А в небе черном то и дело страшный гром,

А в голове неразрешенных споров много:

Мне этой ночью стало стыдно перед Богом,

Ведь я не раз пренебрегал чужим добром.

Теперь бегу, не чувствуя двух ног,

В руке торчат ключи от новой «Лады».

И небу светлому глаза уже не рады,

Из-за того, что я кому-то не помог.

Увижу его под крышей, в невыглаженной рубашке.

Он стал одиноким дядей и, кажется, только пил...

Ты сделай, Господи, правда, как было уже однажды.

Ему ведь не хватит время, и может быть, даже сил!

В газетах пишут о президенте, да о вакцинах...

Зеленым шрифтом сияют займы для работяг.

В России иметь не модно березу с сыном,

Моднее, когда ты куришь

«Альянс» в затяг.

А дождь топил, топил пороги,

И под ногами плыл асфальт.

Слова в толпе теряли слоги,

В глазах людей смеялся май.

Дождь заливал их звездолеты,

Стекал по крышам на авто.

И кружка тыквенного меда

Смотрела, бедная, в окно.

А дождь топил, топил дороги,

И растворялся пепел в нем.

Так на детей кричали Боги,

За то, что те не спали днем.

Дождь провожал меня до дома,

И заводил в сырой подъезд:

Там все с утра казалось новым,

И незначительным на вес.

Дождь умирал и был повсюду,

С убогих лиц смывал он грим,

А город превращался в груду

Камней, напоминавших Рим.

Два партизана шли под крышей,

На вид по восемь где-то лет.

И было даже мертвым слышно,

Как папа им кричал вослед.

Долго бродить, когда небо уже уснуло,

И протестуя, псы убежали в дом...

Дай-ка, достану из сумочки записную.

Я без нее дождусь, но с большим трудом.