— Марк, что это за хрень? Марк, а это кто?
— Да. Это Джерси. Он ТОЖЕ умер.
— Марк, что это за хрень? Марк, а это кто?
— Да. Это Джерси. Он ТОЖЕ умер.
— Я подумала об этой комнате. Здесь тихо, и наша спальня рядом. Она светлая. Идеальное место для... ну ты понимаешь...
— Для домашнего кинотеатра, гениально!
— Может быть, тебе пора жениться?
— Нет!
— Нельзя же всю жизнь быть холостяком... Изольда, я хочу объяснить Тристану, как важна любовь. Мне кажется, он страдает без неё.
— Почему?
— Существуют и другие вещи, ради которых нужно жить. Долг, честь...
— Это не жизнь, Тристан, это лишь её малая часть. Удел того, кто хочет жить без любви — пустота. Любовь — дар божий. Избегая её, ты обрекаешь себя на страдания..
— Плохие новости, моя жена всё ещё любит меня. Она до сих пор считает, что моя поездка в Корею часть секретного плана, как обмануть её.
— А разве это не так?
— Так, но как она догадалась?!
И я должен сказать, что, хотя мы называемся группой психологической поддержки тех, кто хочет двигаться дальше, никто из нас не может идти вперед, не оглядываясь назад. Мы идем вперед, бережно неся с собой воспоминания о тех, кого потеряли. И основной целью нашей маленькой группы было научиться понимать, что воспоминания эти отнюдь не являются тяжким бременем, отягощающим душу и заставляющим топтаться на месте. Нет, память о наших любимых мы должны считать даром Небес. И наши встречи, во время которых мы делились воспоминаниями, переживаниями и маленькими победами, позволили нам понять очень важную вещь. Это нормально – быть грустным. Или потерянным. Или сердитым. Нормально ощущать весь спектр эмоций, быть может не всегда понятных другим. И нередко в течение долгого времени. Каждый из нас должен пройти свой собственный путь. И мы не вправе никого осуждать.
Парень явно был сумасшедшим, но всё же хоть что-то да создавал.
Так я сказал Командору, и тот хмыкнул. Марк, ответил он, я не против творчества душевнобольных, но тебе не кажется странным, что единственный найденный тобой творец штамповал именно деньги?
В пустынях меридиан нет ни черта. Они похожи на каменный стол, с которого забыли смахнуть крошки.
Если присмотреться, то «крошки» — это почти микроскопические осколки камней. Солнце греет аккуратно, но всё равно раскаляет пустыню до температуры предбанника ада.
Я знаю, как это грязно — изменять самому себе. И самое гнетущее, что некого в этом обвинить.
— Я думал, все ненавидят меня, как Сара и Лорен друг друга.
— Иногда я готова убить Сару. Но убить ЗА нее — всегда.
Не поймите меня неправильно, но я не готов страдать дольше одного часа. Мне слишком больно — за всех, за каждого, а выхода нет — я не способен даже на самоубийство.