В каждом юном лице уже таятся морщины, в улыбке — усталость, в мечте — разочарование.
Есть девушки, чья стыдливость настолько велика, что с ними можно поступать как вам заблагорассудится, ибо они совершенно беспомощны и скорее снесут все, что угодно, чем доверятся кому-нибудь.
Надо состариться, чтобы понять, что это [влюбленность], быть может, и есть самое чистое, самое прекрасное из всего, что дарит жизнь, что это святое право молодости.
Поверьте, молодым девушкам в этом возрасте совершенно безразлично, какие стихи они читают — плохие или хорошие, искренние или лживые. Стихи — лишь сосуды, а какое вино — им безразлично, ибо хмель уже в них самих, прежде чем они пригубят вино.
Почему артисты, пусть даже и посредственные, всегда пользовались таким уважением и восхищением? Уж всяко не из-за таланта… Просто люди, часто видя одни и те же лица, со временем начинают считать их «своими». Своими близкими, друзьями, максимум – знакомыми. А уж если изображаемые ими переживания нам близки, то они становятся роднее родственников.
Талантами мы восхищаемся, перед талантами мы преклоняемся, но талант – это своего рода барьер, отделяющий носителя от всего остального мира. А близкому другу можно простить его несовершенства, в том числе и отсутствие таланта.
— Почему? Почему ты остановил меня? Я видел, как ты смотрел со скалы, я знаю, что ты думал! У тебя есть все — жена, которая тебя любит, ребенок. А ты все равно не хочешь быть с ними! Когда на тебя надели петлю и ты умирал, что ты видел? Что ты видел во тьме? Что ты видел!? Скажи мне, что ты видел!?
— Я видел лицо своей жены.
— Значит, сбежать нельзя? Даже умирая, я буду видеть ее лицо?
Вместо лиц, что под ними и как пробраться внутрь? Что таит мрачная ткань и почему так сложно жить?
Этим, казалось, обычным людям. От чего они так люто ненавидят, но и крепко любят?
Когда надзиратель ушел, я погляделся, как в зеркало, в жестяной котелок. Мне показалось, мое отражение остается хмурым, даже когда я стараюсь ему улыбаться. Я повертел котелок и так, и эдак. Опять улыбнулся, но отражение оставалось строгим и печальным.
Все то, что наполняет теперь ужасом человечество, держится в каждой стране волей десятка людей, и десяток других людей может положить этому конец. Один человек, один-единственный живой человек, не признающий их, может уничтожить эту власть. Но до тех пор, пока вы гнете свои спины и говорите: «Может быть, мне повезёт», — пока вы юлите и хотите проскользнуть, вместо того чтобы нанести удар прямо в сердце, до тех пор вы рабы и лучшей участи не заслуживаете. Нельзя прятаться и сохранять при этом достоинство мужчины, нужно сказать «нет», это теперь единственный ваш долг; но не в том, чтобы дать себя заколоть.
Cлайд с цитатой