Улыбка — радужный блик человеческой души.
Разгони облака, чтобы солнце светило,
Чтобы день начинался с улыбки.
Это главное наше счастья мерило,
Если нет у тебя половинки.
Улыбка — радужный блик человеческой души.
Разгони облака, чтобы солнце светило,
Чтобы день начинался с улыбки.
Это главное наше счастья мерило,
Если нет у тебя половинки.
От улыбки станет всем теплей -
И слону и даже маленькой улитке...
Так пускай повсюду на земле,
Будто лампочки, включаются улыбки!
Я лапками хватаюсь за тростинку,
Она росою плачет...
Там вдалеке косильщик,
И вскоре она тоже будет пущена под плаху.
Я ускоряю крыльев взмахи,
Мне вырвать бы тебя, да унести подальше,
В своё уютное гнездо.
Но корни под землей широкой вязью
Хитро сплелись с твоей судьбой.
Шепнет мне ветер — не печалься,
Задует под крыло.
Бескрайний небосвод, непостижим полет.
Что было, то сбылось,
Что ждет, не переиначишь.
— Ты никогда не улыбаешься.
— Я, я, я улыбаюсь, часто улыбаюсь. Да я одна сплошная улыбка [улыбается].
— Подожди, не-не-не, не так это, не улыбка, это лицо урода.
— Теперь мы вас убьем, синьор. А голову отвезем Идальго. Но у нас к вам маленькая просьба.
— Да, головы, которые мы доставляем Идальго, чаще всего, имеют выражение ужаса.
— И мы бы доставили удовольствие Идальго, если бы вы умирали с улыбкой.
— Катитесь-ка, вы!
— Нет, не так. Видели бы вы, какое у вас было безобразное лицо.
— Скажите… скажите… «пупсик»!
— Да! Правильно, невольно заулыбаешься, произнося слово «пупсик».
А помнишь, как летом по росе
Наперегонки с ветром,
Словно на взлетной полосе
Метр за метром...
Все стало пеплом,
Сгорело и пропало.
Небо сияло опалом,
А теперь базальтом...
Отраженное в асфальте
Покрыто льдом.
Наверно, счастье в том,
Чтоб в одночасье
Обрести и потерять.
Исписанная школьная тетрадь
И ночи многоточий.
Одиночество — это почерк,
Который не понять...