Молчу, как камбала. Весь такой плоскенький, одноглазенький, лежу себе на дне и помалкиваю.
Люди клянутся хранить тайну или верность клятве, а потом за милую душу нарушают клятвы. Лучше бы и не клялись.
Молчу, как камбала. Весь такой плоскенький, одноглазенький, лежу себе на дне и помалкиваю.
Люди клянутся хранить тайну или верность клятве, а потом за милую душу нарушают клятвы. Лучше бы и не клялись.
На одном из мероприятий мне показали отрывки из ранних картин, где я играла. Все, что я видела — красивую молодую женщину, которая в то время заботилась о том, что она слишком толстая и ее нос слишком большой. Я как будто обращалась к юной себе: «Просто расслабься, получай удовольствие, и все будет отлично!».
Не будем предаваться скорби,
Не рыдай над моей могилой,
Я не здесь,
Я не сплю.
Я в тысяче буйных ветров,
Я в алмазных блестках снега,
Я в колосе, раскрывшемся на солнце,
Я в шелесте осеннего дождя.
Когда ты просыпаешься по утру,
Я легкий бриз и щебет птиц,
Я звезда, сияющая в ночи.
Не рыдай над моей могилой:
Меня там нет,
Я не умер.
Тесс, у меня такое ощущение, словно самое главное в твоей жизни происходит без меня. И это очень больно.
Я с горечью спрашиваю себя, почему так нелепо устроена жизнь, что радость, которую я испытываю в его присутствии, не может длиться вечно.
Я не ищу себе оправданий. Просто мне надо писать. Просто писать, и чтобы получалось. Я так живу. В этом мой смысл.
— Не хотите ли узнать о своём состоянии?
— Зачем? Моё состояние мне и так известно, — ответила Вероника. — Только это не имеет отношения к тому, что происходит с моим телом. Вам этого не понять — это то, что сейчас творится в моей душе.