— Я бы могла тебя полюбить...
— Как жаль, что ни один из нас не верит в брак...
— Ну всё равно, мам, объясни мне — какие-такие причины? Ну почему я должна жить с нелюбимым человеком? Только потому что я один раз ошиблась?
— Я... Я хочу, я не хочу, я ошиблась, я знаю, я не знаю. Ты последи за собой.
— Хорошо, я скажу — «мы».
— Да не скажешь ты — «мы». Потому что ты думаешь только о себе. А мы — это я, это он, это другие. Мы — это твой муж, который тебе поверил.
— Я удивлен. В кои-то веки тебя волнует что-то, кроме тебя самой.
— Если король умрет и я лишусь места при дворе — это будет катастрофой.
— Прости мне мою наивность.
— Ты женатый?
— Холостой — необученный.
— А что так?
— Любовь мешает.
— Вроде бы наоборот?
— Любовь к чужой бабе всегда мешает.
— Ну, а она как?
— Она? «Она другому отдана и будет век ему верна...»
Похоже, любой брак состоит из трёх обязательных компонентов: кражи, обладания и расплаты.
Да... Когда я подумаю, как мы были счастливы, какой большой выигрыш выпал нам в жизни, как мы позволили привычке усыпить себя... Привычке, которая как школьная резинка стирает всё... Да надо было каждую минуту говорить себе: «Какое счастье! Какое счастье! Какое...»
Большинство современных браков можно признать если не счастливыми, то сытными: она в нем приобретает кусок хлеба, он в ней — кусок мяса. Едят друг друга.
Твоя мама замужем, но ей лучше быть холостой. Дайкити холостой, но ему лучше женитьба. Странные эти взрослые...
— Весь мир считает, что графиня Нинон де Ларрок сегодня сгорела на костре. Ваши земли, собственность и средства перейдут государству, но я выделю вам небольшое содержание, чтобы начать тихую жизнь вдали от Парижа. Если вы попытаетесь рассказать правду о сегодняшних событиях, ваш изначальный приговор приведут в исполнение. Вы принимаете мои условия?
— Мой голос никогда не умолкнет. Но обещаю, вы его не услышите.
Наша совместная жизнь с госпожой Диккенс была несчастливой уже в течение многих лет. Для каждого, кто знал нас близко, без сомнения, шло ясно, что трудно найти супругов, которые бы менее подходили друг к другу но характеру, темпераменту и во всех других отношениях, чем мы с женой. Вряд ли когда-либо существовала семья, в которой муж и жена, сами по себе неплохие люди, так не понимали бы друг друга и имели бы так мало общего. Это может подтвердить наша преданная служанка (она была нам скорее другом), которая, прожив с нами шестнадцать лет, вышла замуж, но по-прежнему пользуется полным доверием г-жи Диккенс, так же как и моим. Она имела возможность изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год близко наблюдать прискорбное состояние нашей семейной жизни, будь то в Лондоне, во Франции, Италии всюду, где мы были вместе.
Мы не раз собирались расходиться, но единственной, кто стоял на пути к разрыву, была сестра г-жи Диккенс, Джорджина Хогарт. С пятнадцатилетнего возраста она целиком посвятила себя нашей семье и нашим детям, для которых она была и няней, и учителем, и участницей их игр, и защитником, и советчиком, и другом.
Что касается моей жены, то из чувства уважения к ней лишь замечу, что в силу особенностей своей натуры она всегда перекладывала заботу о детях на кого-либо другого. Я просто не могу себе представить, что сталось бы с детьми, если бы не их тетка, которая вырастила их, снискала их искреннюю преданность и пожертвовала ради них своею молодостью, лучшими годами своей жизни.
Cлайд с цитатой