Легче смотреть на жизнь,
Обсуждать издалека
Тех, кто застрял в петле,
Кто пляшет с дулом у виска...
И ждать, когда же наш черёд
Бросить камень.
Легче смотреть на жизнь,
Обсуждать издалека
Тех, кто застрял в петле,
Кто пляшет с дулом у виска...
И ждать, когда же наш черёд
Бросить камень.
Не суди и не обижайся на людей. Что бы они тебе ни сделали, не возненавидь никого. Каждый поступает согласно тому, как научен, какой имеет характер. Не многие обладают добротой и рассуждением.
Жестокий наблюдатель требует симметрии, однобокости и простоты. Тем не менее, суда достойна лишь та красота, что просвечивает сквозь гладкую, бесформенную массу.
— Я тебя не осуждаю!
— Спасибо за индульгенцию, но я в ней не нуждаюсь. Я привык сводить свои счеты сам с собой. У взрослых мыслящих людей вырабатывается собственная система оценок поступков – своих и чужих. И чужие толерантные мнения его не интересуют. Они сами себя осудят или оправдают.
И когда метёт белых хлопьев круговерть,
Вновь она не спит и ждёт, что весна придёт быстрей, чем смерть...
— Ты ведешь себя эмоционально. Мы просто делаем свою работу.
— Это не так. Эти дела так не получаются. Вы меня не понимаете.
— Но должно получится!
— Я преступник, ты — полицейский. Что случилось? Мы познакомились, работали вместе. Мы доверяем друг другу. Ты сделала для меня столько добра. Я не могу сейчас посмотреть на тебя, забыв это добро. И в отношение другого человека тоже самое. Мир живет добрыми делами. Если убрать добро, то что останется, кроме вражды и ненависти?
Ты разве не видишь людей? Народ не может говорить друг с другом не ругаясь. Каждый роет яму другому.
Если ты и я не будем смотреть по-хорошему, то в чем будет наша разница с теми, кто заставил пережить нас это?
Подумай обо всем и с этой стороны.
Судят только за неудачу. Преступление, в сущности, лишь тогда становится преступлением, когда преступник попался.
Ты посмотри, кем мы стали теперь -
Каждый из нас словно загнанный зверь...
Три года комы и два мертвеца,
Чувства до крови и боль до конца...