Нет обладания, есть только бытие, только жаждущее последнего вздоха, жаждущее задохнуться бытие.
Проверь себя на человечестве. Сомневающегося оно заставляет сомневаться, верящего — верить.
Нет обладания, есть только бытие, только жаждущее последнего вздоха, жаждущее задохнуться бытие.
Проверь себя на человечестве. Сомневающегося оно заставляет сомневаться, верящего — верить.
Возможно, моя бессоница лишь своего рода страх перед визитером, которому я задолжал свою жизнь.
Большинство людей не знают, чего они хотят, но зато точно знают, что то, что они имеют, — это вовсе не то, чего они хотят.
Небытие для буддизма (а по правде сказать, и для всего Востока в целом) не содержит в себе того довольно мрачного значения, какое придаем ему мы. Оно совпадает с последним опытом света или, если угодно, с состоянием вечного сияющего отсутствия, лучистой пустоты: это бытие, возобладавшее над всеми своими атрибутами, или скорее в высшей степени позитивное несуществование, которое излучает нематериальное, беспочвенное блаженство, не имеющее никакой опоры в каком бы то ни было из миров.
Что если сам собой задохнешься? Если из-за настойчивого самонаблюдения отверстие, через которое ты впадаешь в мир, станет слишком маленьким или совсем закроется? Временами я совсем недалек от этого.
Я совершенно уверен, что никогда бы не смог внятно объяснить другому человеку точные причины того, почему я до сих пор воздерживаюсь от самоубийства — то есть, почему я все еще нахожу в существовании достаточно компенсаций, чтобы перевесить преобладающую тягостность бытия.
Высочайший, истинный страх, или экзистенциальный ужас, человек способен ощущать не перед реальными опасностями обычной, повседневной жизни, а лишь перед вечной тайной бытия.