Нет обладания, есть только бытие, только жаждущее последнего вздоха, жаждущее задохнуться бытие.
Быть одной — это ещё не беда. Куда хуже быть никому не нужной.
Нет обладания, есть только бытие, только жаждущее последнего вздоха, жаждущее задохнуться бытие.
Проверь себя на человечестве. Сомневающегося оно заставляет сомневаться, верящего — верить.
Возможно, моя бессоница лишь своего рода страх перед визитером, которому я задолжал свою жизнь.
Большинство людей не знают, чего они хотят, но зато точно знают, что то, что они имеют, — это вовсе не то, чего они хотят.
Небытие для буддизма (а по правде сказать, и для всего Востока в целом) не содержит в себе того довольно мрачного значения, какое придаем ему мы. Оно совпадает с последним опытом света или, если угодно, с состоянием вечного сияющего отсутствия, лучистой пустоты: это бытие, возобладавшее над всеми своими атрибутами, или скорее в высшей степени позитивное несуществование, которое излучает нематериальное, беспочвенное блаженство, не имеющее никакой опоры в каком бы то ни было из миров.
Что если сам собой задохнешься? Если из-за настойчивого самонаблюдения отверстие, через которое ты впадаешь в мир, станет слишком маленьким или совсем закроется? Временами я совсем недалек от этого.
Я совершенно уверен, что никогда бы не смог внятно объяснить другому человеку точные причины того, почему я до сих пор воздерживаюсь от самоубийства — то есть, почему я все еще нахожу в существовании достаточно компенсаций, чтобы перевесить преобладающую тягостность бытия.
Высочайший, истинный страх, или экзистенциальный ужас, человек способен ощущать не перед реальными опасностями обычной, повседневной жизни, а лишь перед вечной тайной бытия.