Но от любого правила иногда можно отступить — ежели недалеко и ненадолго…
Думаю, что корни моего хорошего настроения уходили в тёмную глубину настоящего безумия.
Но от любого правила иногда можно отступить — ежели недалеко и ненадолго…
Думаю, что корни моего хорошего настроения уходили в тёмную глубину настоящего безумия.
Я успел полюбить этот город так сильно, что предстоящий отъезд даже радовал меня: я заранее предвкушал, как здорово будет вернуться.
В детстве я любил ходить на железнодорожный вокзал и смотреть на уезжающие поезда. Мне казалось, что они едут куда-то, где все совсем не так, как здесь. Поезда ехали «ТУДА», они ехали «ОТСЮДА», и я смертельно завидовал пассажирам, устало распихивающим свои сумки по багажным отсекам: это чарующее зрелище можно было увидеть в освещенных окнах вагонов. На поезда, приезжающие «ОТТУДА» в тоскливое «СЮДА», я предпочитал не обращать внимания...
– Надежда — глупое чувство, — покачал головой сэр Махи, – лучше ни на что не надейся, мой тебе совет!
Чтение — это просто разновидность дружбы. Которая или складывается, или нет.
Книги, на самом деле, довольно редко чему-то учат. Зато очень часто дают подсказку, поддерживают, подставляют локоть, прикрывают спину, придают сил, помогают дожить до лучших дней. Но чтобы получить от книг все это, надо, во-первых, найти то, что тебе подходит, и крепко за это держаться. И во-вторых, прикладывать усилия, восприятие текста — это всегда работа, хотим мы того или нет.
В дружбе все очень похоже, на самом деле. Один в один.
У меня такое правило: либо приходи вовремя, либо вообще не приходи. Мои студенты часто этим пользуются.
Никогда прежде я не думал, что можно стать счастливым только потому, что какой-то человек произносит вслух некоторые слова, складывая их в определённом порядке. Оказалось, бывает и так. Я слушал Кеттарийца и не плакал от счастья только потому, что ни тогда, ни прежде, ни потом, вообще никогда не был человеком, способным заплакать от счастья. Но только поэтому.