Если пытаться во всем найти смысл, можно свихнуться уже через неделю.
Апокалипсис? Тот самый, где всем секир-башка, Четыре Всадника, чума, бензин по пять баксов за галлон?
Если пытаться во всем найти смысл, можно свихнуться уже через неделю.
Апокалипсис? Тот самый, где всем секир-башка, Четыре Всадника, чума, бензин по пять баксов за галлон?
― Только скажи, что монашка не красотка! Похоже, я ей тоже понравился.
― Дин, она невеста Христова.
— В этом году что-то не хочется.
— Не будешь ловить одиноких девушек по барам?!
— По ходу нет... Что такое?
— Когда псина перестает есть, значит, всё совсем запущено.
— Я учту этот снисходительный наезд.
— Последняя ночь на Земле, как ты ее проведешь?
— Я хотел посидеть тут, тихонько.
— Друг, ты что? Подумай. Выпивка, девочки...
— ...
— У тебя ведь уже были женщины? Ну, или ангелы хотя бы?
— ...
— То есть ты никогда там, наверху, не орошал облака?
— Случай не представился.
— Короче, выхватил я арбалет и всадил серебряную стрелу прямо в сердце этой мерзкой образине. Сэмми ждал нас в машине, а мы с папой отволокли эту тварь в лес и хорошенько прожарили. Я сидел, смотрел на огонь и думал: «Мне шестнадцать. Ребята в моем возрасте озабочены прыщами, да свиданиями. А я видел такое, о чём они никогда не узнают. Что им даже не снилось». И вот именно тогда я как бы...
— Избрал свой жизненный путь?
— Ага.