Поете вы действительно прекрасно, а вот готовить вы не умеете.
— Когда люди поют?
— Поют? Когда-когда… на демонстрациях.
— Так, ещё.
— Ну, я не знаю… в опере поют. Когда выпьют — поют.
Поете вы действительно прекрасно, а вот готовить вы не умеете.
— Когда люди поют?
— Поют? Когда-когда… на демонстрациях.
— Так, ещё.
— Ну, я не знаю… в опере поют. Когда выпьют — поют.
Такие, как Вы, всегда правы, во всём, потому что живёте как положено, как предписано, но в этом и Ваша слабость — Вы не способны на безумство, Великое Вам не по плечу, а жизнь нельзя подогнать под вымеренную схему…
— ... Вы не слишком-то вежливы.
— Это правда. Я сам себя не узнаю, что-то наглею на глазах... Вообще, меня всю жизнь все считали стеснительным. Мама говорит, что на мне ездят все кому не лень, а друзья тюфяком прозвали.
— По-моему, они вам льстили.
— Нет. Я сам о себе был такого же мнения.
— Вы явно скромничали...
— А теперь я чувствую... что я становлюсь каким-то другим человеком.
— Более наглым?
— Нет, смелым.
— Более бесцеремонным?
— Решительным.
— Более развязным?
— Не угадываете. Я чувствую, что... на все способен. Просто какая-то сила, может быть, дремала, а теперь пробуждается? Может, это от того, что мы с вами встретились? Благодаря вам.
— Вы соображаете, что говорите? Что я из вас сделала хама.
— Мне 36 лет, между прочим.
— Это бестактно с твоей стороны напоминать мне о моем возрасте.