— Нашей коровке седло нравится.
— Да, Миклео, мы все знаем твое мнение.
— А что? Ты не любишь коровок?
— Нашей коровке седло нравится.
— Да, Миклео, мы все знаем твое мнение.
— А что? Ты не любишь коровок?
— Значит, это поле боя.
— Да, проходят века, но поля сражений всегда выглядят одинаково.
— Здесь люди теряют свою человечность.
Значит... ты не умеешь читать осколки мировой истории... Ты смог невероятно быстро освоить силу слияния, но теперь ты не можешь его отменить... Сорей, ты превращаешь свою миссию в какой-то бардак! Наш пастырь устроил бардак! Да, пожалуй, это так!
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Пьян! Разве я на это жалуюсь когда-нибудь? Кабы пьян, это бы прелесть что такое — лучше бы и желать ничего нельзя. Я с этим добрым намерением ехал сюда, да с этим добрым намерением и на свете живу. Это цель моей жизни.
Двацветок развернул лошадь и рысью поскакал обратно, демонстрируя мастерство верховой езды, типичное для мешка с картошкой.
Шестьдесят лет кольцо продлевало ему жизнь. А он все думал, что это от свежего воздуха и здорового образа жизни.
— Ты мне поставил мат? Я с тобой больше не играю, собака! Помолчи, не хочу слушать твоих извинений.
— Я знаю, что нам делать с твоими предвидениями... Знаю, куда с ними ехать.
— Куда же?
— В Вегас!