— Ты никогда не сможешь понять нас! Ты, чей род победил смерть, не знаешь, каково нам!
— Ты прав. Я не понимаю ваши трудности, и ты никогда не поймешь проклятие моего рода, так что не суди, о чем не знаешь.
— Ты никогда не сможешь понять нас! Ты, чей род победил смерть, не знаешь, каково нам!
— Ты прав. Я не понимаю ваши трудности, и ты никогда не поймешь проклятие моего рода, так что не суди, о чем не знаешь.
Исчезло и скрылось существо, никем не защищённое, никому не дорогое, ни для кого не интересное, даже не обратившее на себя внимание и естество наблюдателя не пропускающего посадить на булавку обыкновенную муху и рассмотреть её под микроскоп .
Смерть есть только один шаг в нашем непрерывном развитии. Таким же шагом было и наше рождение, с той лишь разницей, что рождение есть смерть для одной формы бытия, смерть есть рождение в другую форму бытия.
— Папа, а мама теперь тоже призрак?
— А с чего ты взяла?
— Пират умер — и стал призраком, и мама умерла. Значит, она тоже призрак?!
— Нет... Знаешь, мамы никогда не превращаются в призраков. Никогда! Они поселяются в небе, в очень красивом месте и оттуда на нас смотрят.
Перед смертью все чужие,
После смерти — земляки.
Мы бы, может, и ожили,
просто не нужны другим.
Кто-то когда-то сказал, что смерть — не величайшая потеря в жизни. Величайшая потеря — это то, что умирает в нас, когда мы живем...