Герман Мелвилл

Другие цитаты по теме

Выходишь из утробы, проживаешь лет семьдесят, а потом умираешь, истлеваешь. И в каждой частице жизни, не искупленной никакой конечной целью, присутствие уныния и запустения, которые не выразишь, но чувствуешь физически ноющим сердцем. Жизнь, если она действительно кончается могилой, ужасна и чудовищна. Не стоит тут наводить туман. Представь реальность жизни, представь эту реальность в подробностях, а потом скажи себе, что нет ни смысла, ни цели, ни назначения кроме могилы. Ведь только глупцы, ну, и какие-нибудь уникальные счастливчики смогут прямо, бестрепетно взглянуть на это, разве не так?

Вместе с каждым человеком умирают сотни, тысячи невероятных возможностей.

Скольких мы утрачиваем за свою жизнь?

Многих. И когда уходит кто-то очень близкий, мы надеемся, что он — там. И что там, за чертой смерти, хоть что-то есть. Я знаю, что встречусь с теми, кто ушел раньше меня. Знаю. Но… пока мы — здесь. И иногда хочется кричать от невозможности увидеть. Услышать. Хотя бы на миг заглянуть в родные глаза, улыбнуться и знать — там или не там, но тебя любят. И знают о твоей любви. Ведь то, что близкий тебе человек ушел за черту смерти, вовсе не отменяет всего остального. Он все равно близкий. Родной. И любимый.

Ты умерла в дождливый день,

И тени плыли по воде...

В твоих глазах застыла боль,

Я разделю ее с тобой.

«Да, да, да...» — извиваясь в излуке,

нам шептала вода.

«Да, да, да...» — там не будет разлуки,

где любовь навсегда.

«Да, да, да...» Рвать живое на части -

нету боли больней.

Уходило в песок мое счастье

вместе с жизнью твоей.

«Да, да, да...» Разбивается оземь

дождевая вода.

Ты ведь слышишь, о чём эта осень

плачет, милая? Да?

Мать теперь узнает, как она после этого жить будет? Вот когда таких ребятишек, по-восемнадцати, по-девятнадцати лет у меня на глазах убивают, я вот плакать хочу. Мне погибать совсем другое дело, я пожилой кобель, жизнь со всех сторон нюхал. Но когда таких вот ребятишек...

Невозможно представить себе, сколько всего умирает со смертью живого существа. Даже собаки. Но в первую очередь это относится к человеку.

Утрата поднимает в наших душах целую бурю. Нам кажется, что мы обижали того, кто нас покинул, и мы горько корим себя за это. Упрекаем себя за то, что были к нему несправедливы. Порой даже внушаем себе, что виноваты в его смерти. Беда в том, что мёртвые недосягаемы для нас, мы не можем поговорить с ними, поделиться, посоветоваться. С этим-то и тяжело смириться.

Ведь солдатами не рождаются, солдатами умирают.