Негатив не принимаю, здоровую критику — да.
Я не хочу подстраиваться под толпу.
Если не нравится – я с этим ничего не могу поделать.
Этот продукт нельзя корректировать — это моя душа.
Негатив не принимаю, здоровую критику — да.
Я не хочу подстраиваться под толпу.
Если не нравится – я с этим ничего не могу поделать.
Этот продукт нельзя корректировать — это моя душа.
— Могут ли быть у души предки? — задала я философский вопрос.
— Конечно, — невозмутимо ответил Чиу. — Народная змеиная мудрость гласит: если что-то есть в этом бренном мире, значит, обязательно есть и яйцо, из которого оно вылупилось. А раз есть яйцо — есть и тот, кто его снес.
Люди зря ищут демонов под землёй, а светлых духов в небе. Все они обитают в человеческой душе.
Чеховская душа в мире — это душа Каштанки, которая все время помнит о своем хозяине, и все время с несколько брезгливым любопытством присматривается ко всему остальному. Каштанку заставляют выступать в цирке. Но она все время хранит память о рае, в который она непременно вернется. Ощущение собаки в чужом доме — это и есть, строго говоря, портрет чеховской души.
Всякая литература живет противоречиями жизни, — а не ее нормальными явлениями. Всякая настоящая литература есть литература критическая. В тоталитарных режимах нет критики, но нет и литературы. Литература всегда является кривым зеркалом народной души.
Для критиков шедевр — произведение, которое можно с чем-то сравнить, которое имеет вид шедевра. Однако подлинный шедевр не таков. Он обязательно кривоног, невзрачен, в нем все неправильно, но в свое время именно его восторжествовавшие ошибки и канонизированные изъяны и сделают его шедевром.
Забавно выглядит критика без критических замечаний, но с обсуждением чего угодно, кроме темы.
Те, кто видит различие между душой и телом, не имеют ни тела, ни души.
(Те, кто отделяют душу от тела, не обладают ни тем, ни другим).
Мудрецы — говорят. Но не медли, душа, с мудрецами,
Если хочешь побыть с Тем, Кто в каждой песчинке пустынь.
Видишь — горы горят снеговыми своими венцами?
Их молчанье — с душой, их молчанье есть область святынь.
Лишь вступи в этот мир, или пенью внимай Океана, -
Ты вздохнешь и поймешь, что беседует Кто-то с тобой,
И закроется в сердце глубокая алая рана,
И утонет душа в Белизне, в глубине голубой.