Комедия — это проверка мира на вшивость.
Чем более я старею, тем более интересуюсь окружающими меня предметами и людьми. В мире столько прекрасного, чтоб им любоваться, и столько людей, чтобы их любить.
Комедия — это проверка мира на вшивость.
Чем более я старею, тем более интересуюсь окружающими меня предметами и людьми. В мире столько прекрасного, чтоб им любоваться, и столько людей, чтобы их любить.
Я хихикаю, потому что не позволяю себе рыдать. Это безумный мир, и единственный способ получать от него удовольствие, — это относиться к нему как к шутке.
Джозеф Хеллер — тот парень, что написал «Уловку 22» — обожал Ильфа и Петрова и заставил меня прочесть «Золотого теленка». Я был в восторге. Спрашиваю: эти деятели еще что-нибудь издали? Тогда Хеллер мне дает «Двенадцать стульев». Я влюбился. Остап Бендер — это я. Прохвост. Любитель женщин. Ни морали, ни характера. Остап Бендер — это животное, которое есть в каждом из нас.
…Эта радость была как ощущение, что что-то меняется, что-то происходит. Возможно, это глубокое доверие динамике жизни как большой движущей силе, непременно приводящей туда, куда и нужно на самом деле, вне зависимости от того, какой путь проделан и в каких условиях. Пластичный мозг «alien in New York».
Наша планета была бы лучшим из миров, если бы все люди были честны в том, что делают. Если я актер, я должен быть честным актером. Но если бы я был водопроводчиком, я, надеюсь, был бы честным водопроводчиком.
Юмор снимает психологические барьеры разума. Разум открывается, освежается, выходит из мрака. Ничто так не полезно для человека, как искренний и сердечный смех. Искренний смех освобождает мозг, увеличивает приток крови к тем участкам, которые испытывают ее недостаток.
Иди на кухню, завари крепкий чай, закури и устало посмотри в окно. Пусть мир станет таким, какой он есть: немного грустным, немного счастливым. Простым и понятным. Пускай всё так же где-то шумят машины и о чём-то спорят соседи, пускай в раскрытое окно дует тот же ветер с запахом бензина, чужих духов и неуместной свежестью горных пиков. Пускай горят те же одинокие фонари и загадочно темнеет то же небо. Ведь всё не так уж плохо. И горечь растворится, из тяжёлого кома в горле переплавившись во что-то иное, разбавив собой общую тональность мира, в котором кто-то так же курит на кухне и смотрит в окно.