Павел Сергеевич Бобрищев-Пушкин

Лев приказание однажды дал лисице,

Законы толковать великой мастерице,

Скорее написать о том,

Чтоб длиннохвостые из царства вышли вон.

Лисица принялася,

И ну писать!

И титул и число исправно написала;

А там и стала.

Верть так и сяк хвостом, не знает, что начать.

В законах-то она хоть толк довольно знала,

Да с ней случилася беда:

Когда бы не было у ней самой хвоста,

Тогда другое дело.

Однако ж хитростью она кой-как успела -

И снова за письмо на цыпочках присела,-

И тут уж ну валять...

В минуту кончила, кой-что переменила;

Не хвост в наказ, рога вклеила

И подвела такой закон,

Чтобы рогатых выгнать вон.

Лев на лисицу полагался.

Уж дело предо львом,

А секретарь в чести — так дело и с концом:

Махнул и подписался.

Лисица в стороне; а бедные козлы,

Быки, бараны и волы

Принуждены от леса отказаться.

0.00

Другие цитаты по теме

Сохранилась запись генерала Киселева, человека достойного и честного, ему Александр поручил подыскать дельных людей для административной работы, но вместо этого получил отчет Киселев о страшных злоупотреблениях и воровстве на юге России. Александр сказал тогда генералу: «Я знаю, что большая часть людей в управлении должна быть переменена, и ты справедлив, что зло происходит как от высших, так и от дурного выбора низших чиновников. Но где их взять? Я и пятидесяти двух губернаторов выбрать не могу, а надо тысячи…» И еще он сказал: «Армия, гражданская часть, все не так, как я желаю, но как быть? Вдруг всего не сделаешь, помощников нет…»

Сказка «Чипполино» явно любимая книга наших чиновников! Но кто-нибудь скажите им, чтобы они её прочитали до конца! Да нет у них времени читать сказку до конца! Они и законы в трёх чтениях принимают, не дочитывая их до конца, а то и вовсе не читая.

Чиновники — это трутни, пишущие законы, по которым человеку не прожить. Почему у министров жалованье постоянно и независимо от того, хорошо или дурно живётся населению Пруссии? Вот если бы квота жалованья бюрократов колебалась вверх-вниз в зависимости от уровня жизни народа, тогда бы эти дураки меньше писали законов, а больше бы думали.

— Мы с Пимпом, кстати, на днях пили кагор и поспорили, что, если Навальному можно заниматься политикой, то любой, у кого на канале больше подписчиков, чем у него, он может заниматься политикой тем более. Я вам хочу предложить несколько инициатив, может, вам что-то из этого понравится. Вот например — запретить бобслей, там мужики вместе валяются и вообще это ссаный спорт. Может быть — ежедневный разгон облаков, чтобы не было радуги. Или вот — автомобильные гонки: там пускают мужиков по кругу и вообще — скорость по-английски спид (speed). В городки играть — мужики палки друг другу кидают. И волны на воде запретил, они бьются о борт. Можно еще запретить покупку воды в деревнях — там вам могут предложить из колодца. Я бы еще законодательно утвердил высоту горок на детских площадках, чтобы можно было безболезненно соскочить. Еще можно запретить австрийских экскурсоводов, они могут пускать по Вене. Ну и в конец я депортировал бы Амаяка Акопяна, он все время предлагает детям дунуть.

— Все, закончили? Просто я заслушался и тайно нажал кнопку записи, потому что тут идей мне хватает на полгода минимум.

Воруйте на здоровье, мне в принципе насрать.

Но почему при этом я должен умирать?

Лично я всегда стояла за третий закон Ньютона. Действие должно быть равно противодействию. А сколько раз этот закон до Ньютона открывали! Например, как аукнется, так и откликнется. Или — кто с мечом к нам придет, от него и погибнет. Или — это уже студенческий фольклор: 'дал по морде — получи по уху'. И все эти законы должны работать в самом жестком варианте — и для всех — от королей до распоследних бомжей. Только в этом случае можно обеспечить в стране покой и порядок.

Основной закон для всего существующего — это уцелеть, выжить. Вы сеете плевелы и надеетесь взрастить хлебные колосья.

Теперь в список стихийный бедствий помимо пожаров и наводнений можно ещё внести и самих чиновников.

Секрет хорошей жизни в стране прост: кропотливый труд, соблюдение закона и никакого коммунизма!

Если человек очень хочет жить, медицина бессильна. А если он хочет хорошо жить, бессильно даже законодательство.