ПОЧТАЛЬОН. Это Восковой тупик, двенадцать?
ЧЕЛОВЕК. Да.
ПОЧТАЛЬОН. А вы, значит, Крюкин?
ЧЕЛОВЕК. Крюкин я.
ПОЧТАЛЬОН. Пляшите, Крюкин, вам письмо.
ЧЕЛОВЕК. Ура-а! (Пляшет.)
ПОЧТАЛЬОН. Что это?
ЧЕЛОВЕК. Что?
ПОЧТАЛЬОН. Что это вы такое сплясали?
ЧЕЛОВЕК. Да я так вообще...
ПОЧТАЛЬОН. Вы, Крюкин, еще раз такое спляшете, я милицию вызову.
(Уходит.)
В геополитике, как в случае с годзиллой, размер имеет значение. И в обоих случаях тому, который больше в разы, легче все задавить вокруг себя, чем выглядеть по-человечески.
О себе говорить я тебе не хочу, потому что не намерен в наперсники брать московскую почту, которая нынешний год делала со мною удивительные свинства; буду писать тебе по оказии.
В геополитике, как в случае с годзиллой, размер имеет значение. И в обоих случаях тому, который больше в разы, легче все задавить вокруг себя, чем выглядеть по-человечески.
Царь, не царь, это я не знаю. Моё дело маленькое: конверт по адресу доставить да в почтовый ящик сунуть. Вот это письмо например. Кому? Читаем. Россия. Хм, всей стране стало быть письмо. О нет, дальше что-то написано. Москва, улица Кириенко, дом пять. Письмо, значит, всему дому? Нет, нет, нет, тут ещё внизу дописано. Иванову С. П. Вот так всегда: сперва страна, потом город, улица, дом, а внизу, корявенько так, Иванов С. П. А я тут на днях за границей побывал, так у них там всё наоборот: вверху написано Геру Филе Шмульке, Штирлиц-штрассе, Дюсельдорф. А в самом низу «Германия». Вот как надо: сперва человек, Шмульке там или Иванов, это неважно. Важно то, что человек, я. А страна — приложение. Вот это и есть демократия
Cлайд с цитатой