Академия собственных Ашибок, или Братья Пилоты спасают Россию

Царь, не царь, это я не знаю. Моё дело маленькое: конверт по адресу доставить да в почтовый ящик сунуть. Вот это письмо например. Кому? Читаем. Россия. Хм, всей стране стало быть письмо. О нет, дальше что-то написано. Москва, улица Кириенко, дом пять. Письмо, значит, всему дому? Нет, нет, нет, тут ещё внизу дописано. Иванову С. П. Вот так всегда: сперва страна, потом город, улица, дом, а внизу, корявенько так, Иванов С. П. А я тут на днях за границей побывал, так у них там всё наоборот: вверху написано Геру Филе Шмульке, Штирлиц-штрассе, Дюсельдорф. А в самом низу «Германия». Вот как надо: сперва человек, Шмульке там или Иванов, это неважно. Важно то, что человек, я. А страна — приложение. Вот это и есть демократия

Другие цитаты по теме

Механизм общественной демократии в явном непорядке: скрипит и грохочет. Но пока мы не найдем ничего лучшего, сойдет и демократия, поскольку человек крепче, сильнее, выносливей, чем все его ошибки и заблуждения.

Первая из демократических доктрин заключается в том, что все люди интересны.

Никакое зло, а тем более нищенство, не устранишь без полного участия народа в государственной жизни. Это закон истории, его не прейдеши.

— Ой, шеф, смотрите, макака!

— Она, коллега, тоже удивилась, когда вас увидела. Кстати, коллега, это не обычная макака, а царица джунглей.

— Тогда, шеф, это тоже не простой орёл.

— Конечно, коллега, это царь неба.

— А это...[верблюд] это король пустыни?

— Не «король пустыни», а «корабль пустыни», но тоже царских кровей.

— Ой, шеф, получается, что в клетках сидят одни цари. А кто же тогда царь всех зверей?

— Запомните коллега, царь зверей это лев.

— Потрясающе! Шеф, а кто же тогда царь всей природы?

— Царь природы, коллега, это человек. Это мы с вами.

— Шеф, а если я царь природы, можно вы мне купите мороженное и надувной шарик

— Можно коллега

[чуть позже, перед академией]

— Шеф, а в этих клетках [автомобилях] кто едет?

— Это, коллега, цари царей природы

— Ой, шеф, как здорово! Словно царевны лягушонки в коробченках скачут.

— Коллега, вы лучше подумайте, как нам перебраться на ту сторону? Мы с вами опаздываем на работу!

— А что тут думать, шеф? Подождём, пока это закончится и спокойно перейдём.

— Не получится, коллега,

— Почему это, шеф?

— Потому, коллега, что это не закончится никогда!

Не хватало ещё, чтоб цари природы бежали сломя голову.

Аристократия и демократия — сестры, которые различаются воспитанием, состоянием и манерами.

Никто не хочет быть самим собой, все ведут себя как полные идиоты.

— Окей, наша система проста, как моя песня. В основе лежит револьвер системы «Кольт».

— Позвольте, а какое место в вашей системе занимает человек?

— Sorry, человек находится вот здесь. На него работает вся система «Кольт».

— Вот капиталист, проклятый. А если я не согласен!?

— Хм, хороший вопрос. Для несогласных у нас есть специальное место (кладбище), pleas

— Секундочку, уважаемый, а в чём чудо?

— Just moment lady and jentelmen, чудо в том, что перед револьвером не наш человек. Наш человек револьвером управляет. Мы добились того, что на нас работают другие.

— Кто?

— Да кто угодно, вот например вы.

— Я? Да я ни за какие деньги...

— Правильно не за какие, а за наши деньги. Вот вам сто долларов, вытрите с доски.

— Щас x6

— Коллега, держитесь.

— ... Щас, нашли дурака!

— Мы согласны!

— Ну вот, я нашёл. Не вы, так другие. One, two, three... beautiful, 150 миллионов.

— Good Bay, Америка!

В моем доме – две двери. Одна вход, другая выход. По другому никак. Во вход не выйти; с выхода не зайти. Так уж устроено. Люди входят ко мне через вход – и уходят через выход. Существует много способов зайти, как и много способов выйти. Но уходят все. Кто-то ушел, чтобы попробовать что нибудь новое, кто-то – чтобы не тратить время. Кто-то умер. Не остался – никто. В квартире моей – ни души. Лишь я один. И, оставшись один, я теперь всегда буду осознавать их отсутствие. Тех, что ушли. Их шутки, их излюбленные словечки, произнесенные здесь, песенки, что они мурлыкали себе под нос, – все это осело по всей квартире странной призрачной пылью, которую зачем-то различают мои глаза.

Иногда мне кажется – а может, как раз ОНИ-то и видели, какой я на самом деле? Видели – и потому приходили ко мне, и потому же исчезали. Словно убедились в моей внутренней нормальности, удостоверились в искренности (другого слова не подберу) моих попыток оставаться нормальным и дальше... И, со своей стороны, пытались что-то сказать мне, раскрыть передо мною душу... Почти всегда это были добрые, хорошие люди. Только мне предложить им было нечего. А если и было что – им все равно не хватало. Я-то всегда старался отдать им от себя, сколько умел. Все, что мог, перепробовал. Даже ожидал чего-то взамен... Только ничего хорошего не получалось. И они уходили.

Конечно, было нелегко.

Но что еще тяжелее – каждый из них покидал этот дом еще более одиноким, чем пришел. Будто, чтоб уйти отсюда, нужно утратить что-то в душе. Вырезать, стереть начисто какую-то часть себя… Я знал эти правила. Странно — всякий раз, когда они уходили, казалось, будто они-то стерли в себе гораздо больше, чем я… Почему всё так? Почему я всегда остаюсь один? Почему всю жизнь в руках у меня остаются только обрывки чужих теней? Почему, черт возьми?! Не знаю… Нехватка данных. И как всегда — ответ невозможен.