Кажется, колесо истории не рассчитано на наши дороги.
Умом Россию не понять, а другими местами — очень больно!
Кажется, колесо истории не рассчитано на наши дороги.
Люди запуганы, стокгольмский синдром царит. А понимание смешного, оно индивидуально. И слава богу. Юмор — это абсолютная Вселенная. Я просто в этой Вселенной на другом конце, противоположном «Кривому зеркалу» или «Аншлагу». Нет, люди продолжают смеяться, но просто сатира требует гражданского чувства отклика.
Раб не смеётся, раб подхихикивает. Испуганный человек не смеется. Я обратил внимание на то, как меняется смех в России. В ответ на острые политические шутки раздается сдавленный смех, люди внутренне оглядываются, сдерживают себя. И это появилось и нарастало довольно давно.
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.
В Европарламенте говорят: «Нам от вас нужны нефть и газ, а кто будет президентом – да вот пусть хоть собака-конь». Европу всё устраивает.
Мой дом — Советский Союз, каждому и всем.
Россия, Украина, Беларусь — СССР.
Я вам клянусь — мы вместе около футбола.
Ведь там кому-то выгодно, чтоб мы играли соло.
России же – это я так считаю – ни одна дружба ещё не принесла ничего, кроме неприятностей.
Когда при слове «Россия» все будут думать о великих писателях и практически ни о чём больше, вот тогда дело будет сделано. И если на улице Лондона или Парижа вас спросят, откуда вы родом, вы сможете ответить: «Из России. Я из России, жалкий ты подкидыш, и что ты мне на это скажешь?!»