Несколько дней из жизни И. И. Обломова

— Ты сказал, что другие, не хуже нас, — переезжают. Другие — не хуже, вот до чего уже договорился! Теперь я буду знать, что я для тебя всё равно, что другой! Ты подумал, ядовитый ты человек, что такое — «другой»? Сказать ли тебе — что это такое? Знаешь ли ты, что такое — «другой», а? Другой, так действительно, возьмёт, и переедет на новую квартиру. Вон, Лягаев, возьмёт линейку под мышку, две рубашки в носовой платок и пошёл... «Куда, ты, мол?» — «Переезжаю!». Вот это вот — «другой»! А я, по-твоему, «другой», а?

— Полно вам, батюшка, томить-то меня жалкими словами!

— Ну разве я — «другой»? Разве я мечусь, работаю? Мало ем, что ли? Худощав или жалок на вид? Ну разве мне чего-нибудь недостаёт? Да я за всю свою жизнь ни разу себе чулок на ноги не натянул! Пока живу, слава богу! Кому это я говорю? Ну не ты ли с детства ходил за мной? Ты же сам знаешь, видел, что я воспитан нежно, ни холода, ни голода никогда не терпел, нужды не знал, хлеба сам себе не зарабатывал, вообще чёрным делом не занимался. Ну как же это у тебя после всего этого достало духу равнять меня с другими?

0.00

Другие цитаты по теме

Все думают только о том — как жить, а зачем — никто не хочет думать.

— Не будет закурить?

— Не хочу омрачать вам вечер, но вы когда-нибудь видели легкие курильщика? Мерзкие, набухшие и черные от дегтя.

— Просто «да» или «нет» вполне хватило бы.

— Постой, я тебя очень прошу, ты же итальянец, а мой отец тоже был итальянцем. Ну помоги мне, может я еще успею, если вылечу сейчас. Мой муж смертельно болен.

— Не прикасайтесь ко мне. Вдруг его болезнь заразна.

— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...

— О чем ты говоришь?

— Я говорю про маму.

— Так дело в твоей маме?

— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.

— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!

Развод!

Прощай, вялый секс раз в год!

Развод!

Никаких больше трезвых суббот!

Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»

Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.

На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:

«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»

Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»

Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»

И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…

— Интересные у вас методы диагностики: анализы не нужны, обоснования тоже. Вы куда?

— На склад обоснований.

Вы не понимаете, я приехал не спасать Рэмбо от вас, я приехал спасти вас от Рэмбо.

— Чувствуешь, Аллен? А? Яйца зудят, и в животе будто коловоротом крутят!

— У тебя все симптомы рака яичек.

— У неё необычный смех.

— Мы вместе учились, я к ней неровно дышал! Но она западает на мужчин с опытом.

— Что, что, на Мартина Блоуэра? Не может быть!

— Мы проторчали три часа на так называемом спектакле, убедительным был только их поцелуй.

— Эй... Теперь, когда ты сказал, я согласен, что она к старичкам неравнодушна...

— Правда? С чего бы?

— Говорили, у нее в пирожке ковырялся старший брат Маркус!