– Тебе не холодно в этой юбке? – спросил я. – Она мало отличается от пояса.
– Да, мне холодно, – ответила Георгина. – Но я такая несчастная, что мне все равно.
Бабушка выпустила пса из сарая и сказала маме, что это жестоко — запирать животное. Пса вырвало на кухне. Бабушка его снова заперла.
Найджел по выходным наряжается панком. Его мать не возражает, при условии, что под чёрной майкой он будет носить вязаную жилетку.
— Я иногда перебрасываюсь парой слов с этим бедолагой Иисусом, что висит там на богомерзком кресте.
— И что ты ему говоришь?
— Обычно: «Держись, кореш».
Мама позвонила в полицию и дала приметы пса. В ее описании он выглядел еще хуже, чем на самом деле: свалявшаяся шерсть на морде и все такое. По-моему, полиция должна ловить не собак, а убийц. Я сказал об этом маме, но она все равно позвонила. Вот убьют ее в темном переулке, когда вся полиция бросится на поиски нашего пса, будет знать.
— Я одет, потому что здесь холодно, как у эскимоса в заднице.
— Нельзя говорить такие слова, — вмешалась Шанталь.
— Не сомневаюсь, слово «задница» королеве знакомо.
— Да нет, — объяснила Шанталь, — нельзя говорить слово «эскимос», это политически некорректно. Надо говорить «представитель народности инуитов».
— Ах, прошу прощения. Я, конечно, имел в виду, что здесь холодно, как в заднице у представителя народности инуитов.
Уильям спросил, почему я не хожу на работу, «как другие папы». Ответил, что я — писатель и телеведущий, да и вообще популярная личность. Показал ему пять писем от поклонников, лежавших на моем письменном столе:
— Вокруг много людей, которые меня любят.
Уильям подошел к окну и выглянул на улицу.
— Никого нет.
С чувством вины — это не ко мне. Это абсолютно отрицательная эмоция. Она провоцирует на жалость к себе и саморазрушение.
Африка — не оправдание щеголять нарядами, которые считались бы неподобающими в лондонских гостиных.
Cлайд с цитатой