Глазго как анчоусы. С первого раза его вкус никому не нравится, но потом подсаживаешься.
Займемся природой, пока природа не занялась нами.
Глазго как анчоусы. С первого раза его вкус никому не нравится, но потом подсаживаешься.
От судьбы получая затрещины,
Вот я сам не свой на своём стою.
Я ищу в этом городе женщину,
Ту, единственную свою.
— После крабов будете есть еще мороженое? — спросил я Кана.
— Я это проделал однажды. Не скажу, чтобы мне это пошло на пользу. Нельзя следовать всем влечениям сразу.
— Очень мудро.
— Знаешь, у нас говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Кажется, это и к женщинам относится, — я хотела легко пошутить, но прозвучало серьёзно.
— Неужели мне удалось добраться до твоего сердца? — внимательно посмотрел на меня Рид.
Этот взгляд смутил меня, и, защищаясь, ответила в шутливой манере:
— Путь твой был извилист: начал с желчного пузыря, достал до печёнок и вынес весь мозг. Ты кормить меня будешь?
Можно каждый день ходить мимо домов и церквей и вовсе их не замечать, потому что идёшь по делам, о чём-то думаешь, что-то воображаешь… Тебе нет дела до домов и церквей. Но начни думать о городе — всё тут же изменится. Потому что ты не просто смотришь на дом, ты представляешь, как жилось людям прежде, когда-то, до твоего рождения.
Что-то ужасное есть в оживленном вечернем Лондоне: черствость, безличность, отчужденность. Семь миллионов человек тесно снуют, замечая друг друга с обоюдным вниманием рыб в аквариуме.