Глазго как анчоусы. С первого раза его вкус никому не нравится, но потом подсаживаешься.
Займемся природой, пока природа не занялась нами.
Глазго как анчоусы. С первого раза его вкус никому не нравится, но потом подсаживаешься.
Нам дышится вольно среди заборов,
И это может быть,
Мы пишем картины, создавая отходы,
И это может быть.
Мы любим, рожаем в пыли по горло,
И это может быть.
Мы дети большого города,
Он дорог нам, мы с ним будем жить.
— Зачем ты ел пластилин?
— А я его с сахаром ел!
— Ну ты же взрослый человек, ты понимаешь, что пластилин не едят!
Нет более верного признака дурного устройства городов, чем обилие в них юристов и врачей.
— Индианочка, красавица с очень нежной кожей. Она вегетарианка и готовит мне индийские лепешки.
— Ты же их всегда ненавидел?
— Ей двадцать четыре и она танцовщица, я ем все, что она дает мне.
На съёмках я познакомился с последними достижениями урбанизации. В трущобах Бомбея, самых страшных трущобах мира, я увидел, насколько могут быть спрессованы
человеческие жилища, даже самые допотопные клетки для животных по сравнению с ними кажутся роскошными апартаментами. В Токио миниатюризация жилья дошла до такой степени, что номера в некоторых гостиницах представляют собой этакие забавные капсулы, куда проживающие втискиваются, как в коконы, и чувствуют себя всё равно что в гробу, оснащённом кондиционером и кабельным телевидением.
Поделитесь едой с нуждающимися, — и вы никогда больше не будете переживать о своих лишних килограммах.
— Ты когда-нибудь бывал в кафе «Радуга»? Там правда очень дорого?
— Только если что-то заказывать.