Пятьдесят процентов политиков нацелены на создание проблемы, другие пятьдесят на ее решение. Надо что-нибудь подпортить, а потом заявится на телевидение с готовым решением. Например, создав волну преступности, тут же кто-нибудь возглавит борьбу с ней.
— На свете есть вещи намного хуже. Есть политики, войны, лесные пожары, голод, чума, болезни, боли, рак, политики.
— Вы о них уже говорили.
— Знаю что говорил, но они намного хуже всего остального вместе взятого.
Говорили о том, что осень теплая, а грибов все равно мало, а плодожорку на даче лучше всего уничтожать трифинилфосфатом, скоро уже зима — это солнышко, конечно, никого уже не обманет, хорошо бы внучку отдать в секцию фигурного катания, но некому водить ее на стадион, а пускать одну по городу боязно, движение на улицах стало совершенно сумасшедшее, а что будет еще, когда на всю мощность пустят автозавод в Тольятти, — подумать страшно… Потом поговорили о том, выведут американцы войска из Вьетнама или переговоры в Париже — это просто так, их обычные штучки.
Министр образования всегда носит с собой две записные книжки. Одна с реальными проблемами, а другая — чтобы показывать Путину.
Иногда нужно смотреть бессмысленную фигню по телику, чтобы не расстраиваться из-за всего, что происходит в жизни.
Политика научила меня важному принципу: личные проблемы не должны отражаться на моих решениях.
— Да, в общем, ничего ты не натворил. Ты совершил подвиг.
— Какой подвиг?
— Хороший подвиг, — уклонился от описания Ул. — Правда, есть, чудо былиин, небольшая проблема! Можно сказать, карликовая!
— Какая? — с облегчением спросил Сашка. Иметь дело с карликовой проблемой было не так страшно, как с большой.
— Да такая вот проблема… Убили тебя.
Фиговая штука — одиночество. Сидеть и знать, что в мире никому нет до тебя дела. А самое обидное, что даже поболтать об этой проблеме бывает не с кем.
Англичане во всём мире известны отсутствием совести в политике. Они знатоки искусства прятать свои преступления за фасадом приличия. Так они поступали веками, и это настолько стало частью их натуры, что они сами больше не замечают этой черты. Они действуют с таким благонравным выражением и такой абсолютной серьёзностью, что убеждают даже самих себя, что они служат примером политической невинности. Они не признаются себе в своём лицемерии. Никогда один англичанин не подмигнёт другому и не скажет: «Но мы понимаем, что имеем в виду». Они не только ведут себя как образец чистоты и непорочности — они себе верят. Это и смешно, и опасно.
Есть политики принципов, а есть политики последствий. Мне ближе вторые. Если вы поверяете свои намерения и желания на последствия и на некоторую нравственную основу, то шансов, что вы ошибётесь, меньше.
Cлайд с цитатой