А может быть в Питер, и всё образуется...
Летала над городом, в нём всё по-прежнему,
А хочется нового, хочется свежего!
А может быть в Питер, и всё образуется...
Я думаю часто о том, как могло быть,
О том, как хотелось и как получилось -
Магнитные бури влияют на слово,
На головы и на гитарные соло.
Ленинград девочка полюбила сразу и навсегда, до той же счастливой тошноты и внезапных слез. Нельзя было жить в этом городе и не вставать перед ним на колени. И девочка вставала — перед уцелевшими в блокаде и бомбежках домами, медленно приходящими в себя, со старыми и новыми жителями — она вставала на колени и молча смотрела на город.
Кому-то девочки, кому-то выпить...
Кому-то — просто встретиться с людьми!
А мой размер — приехать в Питер,
И объясниться Питеру в любви!
И слушали тихий океан,
И видели города,
И верили в вечную любовь,
И думали: «Навсегда»
Ленинградская жизнь сразу же показалась Тане более породистой, с интересным корешком, и как-то лучше обставленной во всех отношениях, — и улицы, и вещи, и люди обладали большим удельным весом, что ли.