Я погряз во лжи, я не хочу так жить.
Небо, как моя высотка, делится на этажи.
И я устал ждать лифт — я поднимаюсь сам,
Пора меняться — сверься по моим часам.
Не Иисус, но несу свой крест, пытаясь
Достучаться до небес, и если
Моя жизнь ещё имеет вес,
Скажи мне, кто же я на самом деле: ангел или бес?
Время научило верить только самому себе.
Уж лучше быть параноиком, чем с ножом в спине.
Слишком много сук норовит сойти за брата.
Хотя судьба и без того на подлости богата.
Но каждый день за спиной я ощущаю злобу,
И каждый день — это драка за последнее слово.
Кто эти люди, что так сильно ненавидят меня?
Я вижу небо, но оно увы не видит меня.
Этот мир сделал из меня эгоиста.
Здесь не дают парить — следят, чтоб ты летал низко.
Меня ведь всё равно нет в списках на проход в в Эдэм,
Так почему же мне нельзя грешить, как и всем?
... И то, что я смотрю на то же небо, что и ты, заставляет меня видеть его по-другому, метаясь от надежды к отчаянию по мновению твоей руки; а сердце моё начинает наигрывать мелодию. Как назвать это ощущение? Как называется это чувство? Думаю, оно зовется «любовь». Я уверен, это и зовут любовью.
— Один психиатр в Шоу Донахью сказал, что песни о любви — жестокая ложь, питающая фантазии. Романтика в наши дни немыслима.
— Но Кейти, кто-то же пишет эти песни, они основаны на опыте...
— Нет. Думаю, это просто фантазии авторов.
Cлайд с цитатой