Алексей Алексеевич Герман

Послушайте, вот что реально меня беспокоит: мне противно жить в мире, где основное событие — когда Божена Рынска что-то сказала. Мне наплевать на Божену Рынску, мне она глубоко неинтересна. У нас что, нет тем для беседы? Ну когда мы в последний раз говорили о замечательном стихотворении?

0.00

Другие цитаты по теме

Как-то раз на прогулке Иван Андреевич встретил молодежь, и один из этой компании решил подшутить над телосложением писателя, которого, очевидно, не узнал. Молодой человек сказал: «Смотрите! Какая туча идет!» — и немедленно получил ответ. Крылов посмотрел на небо и добавил саркастично: «Да, и вправду дождик собирается. То-то лягушки расквакались».

Мне сейчас сорок пять. Либо середина здоровой жизни, либо конец не очень здоровой жизни.

— Я благодарю вас, сэр. Искренне. Провидению было угодно послать мне столь ученого собеседника.

— Меня никто никогда никуда не может послать! Посылаю я.

Я без труда надевал маску полного идиота — коим я обычно и являюсь, когда попадаю в реальный мир — и полагал, что нет такого закона природы, который гласил бы, что мне нужно сдаться. Я просто продолжал идти своим путём, без малейших колебаний.

Я уже на тот свет собралась, но если правительство велит жить, то уж придётся.

Я люблю быть кем угодно, кроме себя самого. Когда кто-нибудь кричит «это же Том Харди!», я всегда оборачиваюсь: «где?».

Мечтаю стать бумерангом. Тебя кидают, а ты им — обратно, в морду.

Я был в Дании всего два раза... и оба раза там случайным образом горели церкви.

Одна из самых ужасных сцен в сериале для меня это поедать сердце жеребца. Я настолько вошла в роль, что меня вырвало прямо в кадре. Сердце было бутафорским, слепленным из нескольких килограммов мармеладных мишек, напоминающего застывший джем со вкусом отбеливателя. Ощущения в тот момент были не намного приятнее от такого конфуза в кадре. Этот ужасный момент и оставили в первом сезоне сериала и она одна из самых жутких для меня.

Я люблю быть кем угодно, кроме себя самого. Когда кто-нибудь кричит «это же Том Харди!», я всегда оборачиваюсь: «где?».