И чтоб отомстить — от зари до зари
Твердил я три слова, всего только три.
Упрямо себя заставлял — повтори:
«Каррамба!» «Коррида!!» и «Чёрт побери!!!»
И чтоб отомстить — от зари до зари
Твердил я три слова, всего только три.
Упрямо себя заставлял — повтори:
«Каррамба!» «Коррида!!» и «Чёрт побери!!!»
Нас шторм на обратной дороге настиг,
Мне было особенно трудно.
Английский фрегат под названием «бриг»
Взял на абордаж наше судно.
Был бой рукопашный три ночи, два дня,
И злые пираты пленили меня.
Так начал я плавать на разных судах,
В районе Экватора, в северных льдах..
На разных пиратских судах.
Лет сто я проплавал пиратом, и что ж?
Какой-то матросик пропащий,
Продал меня в рабство за ломаный грош,
А я уже был говорящий.
Турецкий паша нож сломал пополам,
Когда я сказал ему: «Паша, салам!»
И просто кондрашка хватила пашу,
Когда он узнал, что еще я пишу,
Считаю, пою и пляшу.
И никто мне не мог даже слова сказать,
Но потом потихоньку оправились,
Навалились гурьбой, стали руки вязать,
И в конце уже все позабавились.
Кто плевал мне в лицо, а кто водку лил в рот,
А какой-то танцор бил ногами в живот,
Молодая вдова, верность мужу храня,
(Ведь живем однова) пожалела меня.
И не хочу ни выяснять, ни изменять,
И ни вязать, и ни развязывать узлы.
Углы тупые можно и не огибать,
Ведь после острых — это не углы.
Рука упала в пропасть с дурацким криком «Пли!»
И залп мне выдал пропуск в ту сторону земли.
Но слышу: «Жив зараза. Тащите в медсанбат!
Расстреливать два раза уставы не велят».
А врач потом все цокал языком
И, удивляясь, пули удалял,
А я в бреду беседовал тайком
С тем пареньком, который не стрелял.
— Я вас завоюю себе в жены. Я привык рубить с плеча.
— А я привыкла к свободе.
— Не беспокойтесь, ваша свобода останется при вас. Я моряк, я дома не сижу.
— А зачем мне муж-моряк, да ещё и не сидящий дома?
— Сколько мне ещё вам доказывать, что лучшего мужа, чем я, вам не найти?
И огромный этап не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.
Здесь малина, братва, — оглушило малиновым звоном!
Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел.