В пустом, сквозном чертоге сада
Иду, шумя сухой листвой:
Какая странная отрада
Былое попирать ногой!
Тропами потаенными, глухими
В лесные чащи сумерки идут.
Засыпанные листьями сухими,
Леса молчат: осенней ночи ждут.
Вот крикнул сыч в пустынном буераке...
Вот темный лист свалился, чуть шурша...
Ночь близится: уж реет в полумраке
Ее немая, скорбная душа.
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пестрою стеной
Стоит над светлою поляной.
Березы желтою резьбой
Блестят в лазури голубой,
Как вышки, елочки темнеют,
А между кленами синеют
То там, то здесь в листве сквозной
Просветы в небо, что оконца.
Лес пахнет дубом и сосной,
За лето высох он от солнца,
И Осень тихою вдовой
Вступает в пестрый терем свой.
Молчат гробницы, мумии и кости, -
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,
Звучат лишь Письмена.
Мелькают листопады, за годом — год,
И у всего на свете есть свой черёд...
Меняется цикличность и в суете
За ней не успеваем к своей черте.
О прошлом вспоминая, сидим-грустим,
Но изменяться сами мы не хотим.
На сердце обречённость, потухший взгляд,
Но дарит щедро осень нам листопад.
Читая Ваше письмо, с великой нежностью и горечью вспомнил Италию — с нежностью потому, что только теперь понял я, как она вошла мне в сердце, а с горечью по той простой причине, что когда-то теперь еще раз доберешься до Вас, до казы Вашей и до вина Вашего. А идет осень, самое лучшее, самое винное время в Ваших морях и странах.
Осень.
Ветер сильный.
Немного подгрузило...
Спасибо за тепло, за всё это тебе спасибо.
— Что внутри кейса: бомба или плюшевый медвежонок? Ты не узнаешь, пока не откроешь его. Степень страха определяется воображением. Страх создается нами самими. Он всего лишь плод воображения. Итак… что теперь ты должен сделать?
— Я должен проверить сам.
— Бинго. Поэтому теперь борись со своим прошлым. Не трать свое воображение на прошлое. Что сделано, то сделано. Оставь воображение для будущего, ради будущих решений, которые только предстоит принять.
И снова осень валит Тамерланом,
В арбатских переулках тишина.
За полустанком или за туманом
Дорога непроезжая черна.
Так вот она, последняя! И ярость
Стихает. Всё равно что мир оглох...
Могучая евангельская старость
И тот горчайший гефсиманский вздох.
Cлайд с цитатой