Она коснулась моей руки.
— Мы победили...
Я посмотрел в глаза — голубые, как небо Земли, в которых была радость и восхищение, спокойствие и уверенность. В которых не было и не могло быть любви.
Мы победили. Я проиграл.
Те, кто научился искать врагов, никогда не остановятся на одном. Это слишком сладко — играть в богов, чтобы можно было остановиться...
Умение убивать… Умение забыть, что твои враги – такие же люди, как ты, со своей правдой и своей верой, скованные железными оковами приказа или стальными цепями фанатизма. Умение представить своих врагов нелюдями, выродками, инопланетными захватчиками – кем угодно, но не своими братьями по крови, живущими на той же Земле и под тем же небом.
— ... Я же в тебя не влюблюсь...
— Мне нравятся сильные мужчины, — она тряхнула челкой. — Те кто сильнее меня.
— Кто подавляет твою волю... Кому хочется подчиняться. Мне жаль тебя, Адка, — как в бреду прошептал я.
Смешно — я всегда считал себя молодым, вплоть до сегодняшнего дня. Теперь я понял, что постарел. Молодость ушла вместе с любовью. Человек имеет лишь два состояния — юность и старость. Как у тех химических соединений, что переходят из твёрдой фазы в газообразную, минуя стадию жидкости. Порой лишь нелепое сравнение может быть верным.
Наше отношение к убитым на войне — словно попытка извиниться за то, что мы сами ещё живы...
Кити посмотрела на его лицо, которое было на таком близком от неё расстоянии, и долго потом, через несколько лет, этот взгляд, полный любви, которым она тогда взглянула на него и на который он не ответил ей, мучительным стыдом резал её сердце.
— Я не могла больше смотреть, как мой любимый человек старится, — сказала она. — Теряет форму, привлекательность, ясность ума… Когда-нибудь он стал бы кваzи… но вот таким… старым и нелепым… — Она презрительно посмотрела на Михаила. — В то время как настоящая, полноценная, высшая жизнь — рядом. Надо лишь умереть, пройти неприятный этап… и воскреснуть. Вечно молодым.
— Вечно мёртвым, — шёпотом сказал я.
— Вечно молодым, – повторила Виктория и замолчала.
— «Любимых убивают все, — сказал Михаил и рывком поднял Викторию со ступенек. — Но не кричат о том. Трус поцелуем похитрей. Смельчак — простым ножом».
— Стихи пишете? — поинтересовалась Виктория.
— Это Оскар Уайльд, дура дохлая, — сказал я. Покосился на Михаила. — И дело не в том, что дохлая, а в том, что дура.
Прости меня за то, что ты любима.
Ведь я простил за то, что не любим.
Пусть плачет дождиком апреля ива,
И вьётся сизый от кальяна дым.
Мне говорят, что дальше будет легче,
Я улыбаюсь... легче без тебя?
С листвой, как в сентябре, играет ветер,
Весна проспала, и они блудят.
И шепчет слякоть вязким шептом ночи,
А я шепчу ей, больше некому шептать...
Что, может, я люблю тебя не очень?
А я ей, что нельзя не очень, ***ь...
Прости меня за то, что ты любима.
Ведь я простил за то, что не любим...
Cлайд с цитатой