Injustice: Ground Zero (Несправедливость: Эпицентр)

Я жаждала крови и готовилась убить Брейниака, но, в отчаянной попытке сохранить свою шкуру, пришелец сделал мне предложение. Брейниак сказал, что если я его пощажу, он отправит любых нужных мне существ из его коллекции в мир, который я укажу — там я смогу играть с ними в своё удовольствие.

Теперь я охочусь, и Чудо-Женщина больше мне не мешает совершать каждое убийство во славу своей Богини.

А что же до Брейниака? Разумеется, я не стала соблюдать уговор — я не оставила ему и попытки меня убить. Настоящая охотница всегда настигает жертву.

0.00

Другие цитаты по теме

Одно дело — сражаться с Режимом. Но уничтожать планету по приказу Брейниака? Гродд, неужели ты думал, что я соглашусь на такое? Серьёзно?! Пошёл ты!

Прости, сестра, что мы давно не виделись. Я знаю, что всегда находил отговорки. Но теперь я понял, что должен почтить твою память. Я знаю, о чём ты думаешь: «Старина Ленни продался». И что в этом такого? Зато я позабочусь, чтобы больше не было ни Режима, ни Брейниака. Я даже помирился со стариной Алым Бегуном. Смейся сколько хочешь, но он — лучший напарник из всех, кто у меня был... Не считая тебя, сестрёнка.

— Мы с Профессором в поте лица старались контролировать наши силы. Но Штейн знал: чтобы победить Брейниака, мы должны были забыть про контроль.

— Я рассчитал, что, перегрев двигатели Брейниака, мы ослабим его. Но квантовый распад, созданный нами, вызвал непредвиденную цепную реакцию. Корабль-Череп взорвался, а вместе с ним и все города Земли, похищенные Брейниаком: Метрополис, Кост-Сити — все до единого.

— Мы думали, что наконец-то станем знаменитыми героями, всеобщим примером для подражания...

— Ослеплённые нашей гордыней, мы забыли о предназначении героя — защищать остальных любой ценой.

— И мы больше не можем допустить подобных ошибок.

— Но всё же, Бэтмен, если тебе вдруг понадобится наша помощь... мы будем здесь.

Я изнемог, и смутно реет

В пустой груди язык чудес…

Я, отрок вечера, вознес

Твой факел ночь, и он чуть тлеет,

Страдальца взор смешно пленяет

Мои усталые глаза. -

Понять могу ли, егоза,

Что уголь не светя сгорает;

Я зачарованный, сокрытый

Я безглагольно завершён, -

Как труп в непобедимый лен, -

Как плод лучом луны облитый.

Я, ни юродивый ни льстивый,

Смыкаю перед тьмою взор

И, подходя к подошвам гор,

Хочу обуться торопливо.

Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?

Злые силы так же сильны, как добрые. Бог и Дьявол – равновеликие соперники.

Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.

Город сошел с ума, люди куда-то спешат,

Медленно затвердевает моя душа.

Кухню наполнил дым тлеющих сигарет,

Еле слышны отголоски вчерашних побед.

Мне бы сейчас полетать над облаками,

В параллельный мир окунуться с головой,

Мне бы сейчас полетать, взмахнуть руками,

Но падать больнее всего.

Печально, но факт: чем меньше у нас денег, тем чаще мы хватаемся за бумажник.

— Барри! Ты схватил его и не дал убить доктора МакГи. Как по мне, так это победа.

— А я этого не чувствую...