Понты, голимые понты...
На них ведутся тёлки, лохи и менты.
А на мне печати негде больше ставить,
Я сам могу вам что-нибудь заправить.
Понты, голимые понты...
На них ведутся тёлки, лохи и менты.
А на мне печати негде больше ставить,
Я сам могу вам что-нибудь заправить.
Понты, голимые понты...
На них ведутся тёлки, лохи и менты.
А на мне печати негде больше ставить,
Я сам могу вам что-нибудь заправить.
На допросе опера тоже очень любят,
Взять на понт и фраера колются — их губит,
То, что под блатных конают, о жизни воровской не знают,
И дупля не отбивают, что к чему.
На допросе опера тоже очень любят,
Взять на понт и фраера колются — их губит,
То, что под блатных конают, о жизни воровской не знают,
И дупля не отбивают, что к чему.
Ложь во спасение? Что за бред? Это то же самое, что пить для того, чтобы быть здоровым или бросить для того, чтобы показать как сильно любишь. Глупо ведь!
При встречах подруги щебечут о неиссякаемом пыле своих мужей, и это – бесстыдная ложь. И все знают об этом, но никто не хочет отстать от других.
— Ты правда думал, что перехитришь меня? Меня? Ты в курсе, что хитрость изобрёл я? В буквальном смысле.
— Ты правда думал, что перехитришь меня? Меня? Я усовершенствовал хитрость. В буквальном смысле.
Время пусть решит, кому без кого хуже.
Ты мне не нужна, я тебе не нужен,
Но за спиною у всех, скрывая правду,
Почему-то мы сосемся и дружим.