Ведь смерть и по сей день событие не пустячное еще потому, наверное, что она абсолютно объективна и справедлива и никому не дает ни исключения, ни поблажки. Чего только не делает человек, чтобы хоть как-то смириться с ней, где шуткой, где плачем, а бывает, бравадой. И потому не так уж плоха идея, чтобы в наш последний час за нами пришла любимая собака, поглядела своими умными глазами, взяла за руку и повела через «долину теней страшной смерти».
Никто уже не помнил, что он всегда старался быть хорошим псом и слушался Хозяина, Хозяйку и Мальчика. Он умер бы за них, если понадобилось. Он никогда не хотел никого убивать. Им просто овладело нечто — судьба, или рок, или просто болезнь, называемая бешенством. Его желания никто не спрашивал.
— Вообще-то я зову её Чуней, но по пачпорту она — Жозефина
(родители её — Лайма Даксхунд и Тауро Браун из Зеленого Города),
поэтому я часто ей говорю: Жозефина Тауровна,
зачем ты нассала в прихожей, и как это всё называется?
... Если честно, все смерти, чужие болезни, проводы
меня уже сильно достали — я чувствую себя исчервлённым.
Поэтому я собираюсь жить с Жозефиной Тауровной, с Чуней Петровной
в зелёном заснеженном городе, медленном как снеготаянье.
А когда настоящая смерть, как ветер, за ней придет,
и на большую просушку возьмет — как маленькую игрушку:
глупое тельце её, прохладные длинные уши,
трусливое сердце и голый горячий живот -
тогда — я лягу спать (впервые не с тобой)
и вдруг приснится мне: пустынная дорога,
собачий лай и одинокий вой -
и хитрая большая морда бога,
как сенбернар, склонится надо мной.
Каждый день был подарком, я думал, он будет жить вечно. Я не могу, я не могу с ним попрощаться... Сэмми, Сэмми, спасибо тебе, спасибо, что был верным другом, спасибо, что слушал, спасибо, что дарил улыбки даже в самый поганый день, спасибо, что научил преданности и дружбе, спасибо, что научил любить...
И тогда, последовав совету деда, я положу открытую бритву на прикроватный столик — будет чем перерезать продолжение сна.
Исчезло и скрылось существо, никем не защищённое, никому не дорогое, ни для кого не интересное, даже не обратившее на себя внимание и естество наблюдателя не пропускающего посадить на булавку обыкновенную муху и рассмотреть её под микроскоп .
Моё сердце запрыгало от радости. Будь я собакой, мой хвост завертелся бы как пропеллер. «Ах, как хорошо, что я не собака», — сказала я себе с облегчением. Тут я посмотрела на себя со стороны и изумилась: какая же я идиотка!
Другой перевод:
Был бы у меня хвост, как у собаки, он, наверное, с шумом быстро завилял бы от радости. «Хорошо, я не собака», подумала с облегчением, и удивилась, какой дурой нужно быть, чтобы такое подумать.
Cлайд с цитатой