Ведь смерть и по сей день событие не пустячное еще потому, наверное, что она абсолютно объективна и справедлива и никому не дает ни исключения, ни поблажки. Чего только не делает человек, чтобы хоть как-то смириться с ней, где шуткой, где плачем, а бывает, бравадой. И потому не так уж плоха идея, чтобы в наш последний час за нами пришла любимая собака, поглядела своими умными глазами, взяла за руку и повела через «долину теней страшной смерти».
Никто уже не помнил, что он всегда старался быть хорошим псом и слушался Хозяина, Хозяйку и Мальчика. Он умер бы за них, если понадобилось. Он никогда не хотел никого убивать. Им просто овладело нечто — судьба, или рок, или просто болезнь, называемая бешенством. Его желания никто не спрашивал.
— Вообще-то я зову её Чуней, но по пачпорту она — Жозефина
(родители её — Лайма Даксхунд и Тауро Браун из Зеленого Города),
поэтому я часто ей говорю: Жозефина Тауровна,
зачем ты нассала в прихожей, и как это всё называется?
... Если честно, все смерти, чужие болезни, проводы
меня уже сильно достали — я чувствую себя исчервлённым.
Поэтому я собираюсь жить с Жозефиной Тауровной, с Чуней Петровной
в зелёном заснеженном городе, медленном как снеготаянье.
А когда настоящая смерть, как ветер, за ней придет,
и на большую просушку возьмет — как маленькую игрушку:
глупое тельце её, прохладные длинные уши,
трусливое сердце и голый горячий живот -
тогда — я лягу спать (впервые не с тобой)
и вдруг приснится мне: пустынная дорога,
собачий лай и одинокий вой -
и хитрая большая морда бога,
как сенбернар, склонится надо мной.
Каждый день был подарком, я думал, он будет жить вечно. Я не могу, я не могу с ним попрощаться... Сэмми, Сэмми, спасибо тебе, спасибо, что был верным другом, спасибо, что слушал, спасибо, что дарил улыбки даже в самый поганый день, спасибо, что научил преданности и дружбе, спасибо, что научил любить...
Бояться смерти, что бояться сна:
Она, бедняжка, вовсе не страшна.
Боится смерти только наше тело,
Но это уж совсем другое дело.
Смерть есть только один шаг в нашем непрерывном развитии. Таким же шагом было и наше рождение, с той лишь разницей, что рождение есть смерть для одной формы бытия, смерть есть рождение в другую форму бытия.
В редкие моменты прозрения, когда все во вселенной, кажется, имеет смысл, вы ни за что не хотите, чтобы это кончалось. В темные времена такие моменты — это лодка в жизнь, когда все вокруг гармонично, когда жизнь кажется разумной, не сплошной иллюзией. Возникает вопрос, который, впрочем, и без этого нужно задавать себе. Чтобы бы вы сделали, если бы знали, что у Вас остался день, неделя или месяц до смерти? Какой путь вы выбрали бы, какой секрет рассказали бы, на какой концерт сходили бы, кому признались бы в любви, какое желание исполнили бы, в какое экзотическое место на земле полетели только ради кофе и какую книгу написали бы?
Cлайд с цитатой