Ничто так не напоминает мне бордель, как музей.
Не понимаю музеев, их надо, наверно, научиться понимать, как классическую музыку.
Ничто так не напоминает мне бордель, как музей.
Развод!
Прощай, вялый секс раз в год!
Развод!
Никаких больше трезвых суббот!
Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»
Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.
Он Алексей, но... Николаич
Он Николаич, но не Лев,
Он граф, но, честь и стыд презрев,
На псарне стал Подлай Подлаич.
— Интересные у вас методы диагностики: анализы не нужны, обоснования тоже. Вы куда?
— На склад обоснований.
«Россия взяла на себя обязательства и должна заплатить».
Надо сказать, что у датчан умный министр иностранных дел и это заявление он сделал не в Москве, видимо понимая, что русские традиции не предполагают гостеприимного отношения к таким «викингам», которые к нам за данью приезжают. И вообще Россия — это не ларек, чтобы его на счетчик рэкетиры ставили, Дума — это не олимпийский комитет России, а Володин — не Мутко. Точно-точно.
– Адель, ты удивительным образом умеешь достигать своей цели несмотря ни на что, – звонко рассмеялся Яго. – Захотела выбиться в люди – и вот, месяца не прошло, а ты уже в королевском дворце. Да что там статья в «Орионе», ты взяла куда выше – решила попробовать себя в роли божества. Ты просто великолепна!
— У неё необычный смех.
— Мы вместе учились, я к ней неровно дышал! Но она западает на мужчин с опытом.
— Что, что, на Мартина Блоуэра? Не может быть!
— Мы проторчали три часа на так называемом спектакле, убедительным был только их поцелуй.
— Эй... Теперь, когда ты сказал, я согласен, что она к старичкам неравнодушна...
— Правда? С чего бы?
— Говорили, у нее в пирожке ковырялся старший брат Маркус!