... Я сокола по помёту узнаю́ с этой точки зрения...
... Я сокола по помёту узнаю́ с этой точки зрения...
... Я сокола по помёту узнаю́ с этой точки зрения...
Но при всем при этом, мы очень скромные люди, мы всё время боимся кого-нибудь обидеть. Я сейчас работаю над книгой про Польшу, и наткнулся я на замечательнейший документ. Это отчёт посольства Советского Союза на территории Польши в Москву по поводу еврейского погрома, который там был совершён в августе 1945 года. То есть, я напоминаю, Третий рейх разгромлен, идёт подготовка к Нюрнбергскому военному трибуналу, в Польше происходит еврейский погром под девизом (сейчас внимание!): «Завершим дело Адольфа Гитлера!» Вот всякий раз, когда поляки что-то тут говорят нам по поводу наших воинских захоронений, наших памятников, почему мы не можем дать жёсткий им ответ? Рассказать про эти факты? Но мы же молчим, мы же боимся всё время кого-то обидеть! Вот это главная наша беда! Хотя если бы один раз поставили бы на место в жёсткой форме... Ну у нас же постоянно мы слышим, что, ну послушайте, они хорошие люди, ну ладно, там националисты у власти, там просто радикалы, там малограмотные приехавшие из эмиграции, вместо того, чтобы один раз жёстко взять за кадык, так чтоб ты не дёрнулся! Потому что понимают, к сожалению, только силу! Но мы вместо этого пытаемся с ними зачем-то вести цивилизованный диалог! С кем? С Качиньским? Посмотрите на его лицо! Он фейсконтроль в библиотеку не пройдёт! О каких нравственных ценностях вы говорите с этим человеком?
Я не очень, правда, понимаю, почему всё время у нас как-то различают «крестовый поход» Рейгана против коммунизма и «крестовый поход» Адольфа Алоизовича против большевизма. А в чём разница-то принципиально? В том, что один просто армады танков сюда двинул, а второму, ну не удалось этим заняться.
Такие соратники — это дитя вашего легкомыслия, от которого надо избавляться и чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше, потому что с такой клиентурой никакая артель в принципе работать не будет, а в данном случае я неслучайно называю, извините за тавтологию, это всё артелью, потому что это в чистом виде она и есть — либеральная артель «Напрасный труд».
Если русскоязычным негражданам Латвии нужна политическая партия, которая будет отстаивать их права, им нужно оставить в прошлом всех этих фриков, потому что это осколки неудач прошлого и гарантия катастрофы грядущего.
Национальная идея, она не в том — «Кто в цари крайний?», и вовсе не в светлом и незабвенном образе Вовки из Тридевятого царства: «Печка, покорми меня!». Национальная идея, она, знаете, как говаривали в старину, она в глазах друзей, она в сердцах близких.
У нас же кого ни копни — у нас всюду наши люди, всюду наши парни. Вопрос тогда — вот на этой неделе в ООН голосовали... Казахи с киргизами как проголосовали? Наши парни... Кстати, вот это — наши-наши со всех сторон — ОДКБ, Таможенный союз, всё как положено. И чего? Белорусам — спасибо, спасибо Армении, спасибо Кубе, про сербов и говорить грешно. Я всем этим людям говорю — молитесь на Путина, молитесь — чтобы Владимир Владимирович как можно дольше руководил страной. Потому что ему на смену придёт жёсткий партократ, который в гробу видел идеологию эпохи Советского Союза. Он будет по возрасту сильно младше. Он не впитал с молоком матери про четырнадцать братских республик, которым ты обязан до смерти помогать, сам голодай — но этих дармоедов корми. У Путина есть рефлексия по этому поводу, как есть у любого человека, который родился и вырос в Советском Союзе. Вот тот, кто придёт на смену — этой рефлексией обладать не будет, он скрутит это всё в такой бараний рог, что мало не покажется. Он не будет слушать эту бредятину.
Для того чтобы прожить, нет никакой необходимости в прекрасном. Если отменить цветы, материально от этого никто не пострадает; и всё-таки кто захочет, чтобы цветов не стало? Я лучше откажусь от картофеля, чем от роз, и полагаю, что никто на свете, кроме утилитариста, не способен выполоть на грядке тюльпаны, чтобы посадить капусту. На что годится женская красота? Коль скоро женщина крепко сложена с медицинской точки зрения и в состоянии рожать детей, любой экономист признает её прекрасной.
И оказалось, что она беременна с месяц,
А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,
К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.
И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
Естественно, он не вернулся назад:
Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.
А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.
Говорят, музыканты – самый циничный народ.
Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...
Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.
Грустное буги, извечный ля-минор.
Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.