Восстань, господь! где суд твой правый?
Почто молчит твой страшный гром?
Доколе, господи, доколе
Сим нечестивцам пировать
За сладкой трапезою жизни,
Ругаясь благостью твоей?
Доколь им, грешникам, хвалиться
И говорить: «Далеко бог!»
Неправда разлилась, как море,
И тонет в ней твоя земля!
Они, как трости, изломали
Законы дивные твои
И в дикой радости, как звери,
Толпой неистовой бегут
На шумный праздник беззаконья...
Все люди смертны. Но мы только орудия смерти, а не её воплощения. Лишив жизни певца, ты взяла на себя функцию Бога. Мы убиваем людей, но не смеем судить их. Понимаешь?
Грех – это по сути, преступление против твоей совести. А если у тебя нет совести, то и суд Божий тебе не страшен.
... Пожалеет нас тот, кто всех пожалел и кто всех и вся понимал, он единый, он и судия.
Мы должны на место любви к Богу поставить любовь к человеку, как единственную истинную религию, на место веры в Бога — веру человека в самого себя, в свою собственную силу.
— Поверьте мне, полковник, я не атеист. Но мысль о том, что Бог есть, тревожит меня ровно в той же степени, что мысль о том, что Бога нет. И посему я предпочитаю об этом вовсе не задумываться.
Важны не слова, а то, что мы собой являем.
Христос проповедовал всего три года, и Его немногих слов хватило на то, чтобы коснуться людских сердец. А мы говорим своим детям тысячи слов, которые в одно ухо влетают, а в другое вылетают. Почему так происходит? Потому что наши слова идут не от сердца. И диктуются не нашим собственным примером.
Под табачным предлогом вышла в сырую ночь. Посмотрела вверх и подмигнула художнику, который, зная всё наперёд, прятался за чесночной луной и рисовал.
Cлайд с цитатой