Мне было шестнадцать, и я боялась, всегда боялась, страх меня утомил.
Они сказали мне, что отвезут меня в такое место, где страха не будет, где мне будет лучше. Там моя жизнь кончилась. Меня уволокли куда-то и сорвали с меня... все. Я пыталась объяснить, что со мной творилось, но меня только привязывали к кровати на несколько дней. Наедине с кошмарами... Это был не страх, а сумасшествие. А когда ты сходишь с ума, тебя больше нет.
Я падала всё ниже, ниже среди проклятых, но эта женщина и её улыбка помогали мне жить.
Мне хотелось сбежать из города, подальше от суеты. Хотелось лежать под деревом, читать, там, или рисовать, и не ждать, что тебя кто-нибудь подкараулит и набьет морду, не таскать с собой нож, не бояться, что в конце концов женишься на какой-нибудь тупой, бессмысленной девахе.
Слишком поздно бояться, гийян. Мы смотрим в неизбежность. Остается лишь принять её и сделать всё, что в наших силах.
Паника, охватывающая человека, когда он в толпе и разделяет общую участь, не так ужасна, как страх, переживаемый в одиночестве.
— Розе, кто знает, почему мне хочется спеть тебе песню? Ты помнишь, как я тебе пел? Но, как я спою, ведь я Ругантино. Я всего лишь умею сочинять куплеты. Смотри на меня, я умираю ради тебя, чтобы быть мужчиной и мне страшно...
— Цветок завял, мой ангел из замка уходит, а в сердце осталась лишь шпага...
Они принялись скакать вокруг него, выкрикивая: «Изменник!», «Мыслепреступник!» — и девочка подражала каждому движению мальчика. Это немного пугало, как возня тигрят, которые скоро вырастут в людоедов. В глазах у мальчика была расчетливая жестокость, явное желание ударить или пнуть Уинстона, и он знал, что скоро это будет ему по силам, осталось только чуть-чуть подрасти.
Cлайд с цитатой