— Почему ты не отвечала на мои звонки?
— Потому что знала, что это ты.
— Почему ты не отвечала на мои звонки?
— Потому что знала, что это ты.
Ты знаешь, одна из главных причин, почему я живу в 110 милях от цивилизации, — это то, что у меня что-то вроде аллергии на человеческие драмы.
— Нэнси была к нему ближе всего. Она классический пример властной партнёрши.
— Что?
— Ты знаешь этот тип. Они всегда ищут слабых, чтобы потом иметь власть в отношениях.
— Я так счастлива, — сказала она.
Я стоял и смотрел на неё. Она сказала только три слова. Но никогда еще я не слыхал, чтобы их так произносили. Я знал женщин, но встречи с ними всегда были мимолетными — какие-то приключения, иногда яркие часы, одинокий вечер, бегство от самого себя, от отчаяния, от пустоты. Да я и не искал ничего другого; ведь я знал, что нельзя полагаться ни на что, только на самого себя и в лучшем случае на товарища.
Многие люди склонны преувеличивать отношение к себе других — почему-то им кажется, что они у каждого вызывают сложную гамму симпатий и антипатий.
— Что с тобой сегодня стряслось? Ты здорово налегала на водку.
— Я не нарочно, я думала, мы выпьем, немного расслабимся. Ты начал пить, я решила составить компанию, но у нас разные весовые категории и меня как-то вдруг повело. Я пыталась тебя соблазнить…
— Прости, я как-то не подумал. Мне казалось, что ты еще не готова.
— Почему?
— Помнишь, ты ответила на звонок пару дней назад?
— Я ответила, потому что телефон напрягал меня.
— А до этого ты сказала, что у тебя болит живот.
— Он правда болел из-за этого васаби, у тебя наверное желудок железный.
— Я просто хотел быть вежливым.
— Вежливость — это для бабушек, а я хочу, чтобы меня раздели и всё такое.
— Тогда на будущее — не стоит накачивать меня выпивкой, в случае чего я хочу отдавать себе отчет в том, что я делаю.
— Ну и зачем всё это было нужно? — поинтересовался наблюдавший за операцией через стекло демиург Мазукта.
— Ты имеешь в виду, зачем нужны были боль, кровь и страдания?
— Именно. Насколько я понимаю, тебе не составило бы труда провернуть все быстро и безболезненно. Так зачем же..?
— Понимаешь… — задумчиво протянул Шамбамбукли, ополаскивая руки после операции, — оно ведь как все должно было быть? Вот захотел человеку бабу. Попросил творца её сделать. Творец вколол ему снотворное, уложил баиньки, трах-тибидох! — а когда человек проснулся, ему подводят уже готовую женщину и говорят «на, мол, пользуйся». И как после этого он станет к ней относиться?
Мазукта почесал за ухом и протянул: «поня-а-атно…»
— Ну вот. А так… может, он хоть немного будет её ценить? — с надеждой произнёс Шамбамбукли.
Женщина любит мужчину, а он лишь позволяет любить себя, ему с ней не плохо и только. Она красива, сексуальна, умна, порядочна, эта связь ему приятна и льстит и он прекрасно понимает, что она будет прекрасной женой, ну во всех же отношениях устраивает. Но не любит он ее, и все тут. И хочет не очень-то почему-то. И проходит время, они расстаются, и благополучно живут с другими, и вот годы спустя он вспоминает ее и недоумевает: да почему же он ее не любил? Да ведь она была лучшей женщиной в его жизни. Причем он это и тогда понимал. А вот не тянуло...
А ведь счастлив бы с ней был, она и в постели была прекрасна, и всем хороша. Да ему явно должно было быть с ней лучше, чем с последующими, и чем с нынешней. Вспоминает, мечтает и вздыхает. Ах, хороша. Эх, опять бы. Вот незадача, не хотелось.
На человека, который ринулся защищать тебя в опасной ситуации, невольно начинаешь смотреть немного иначе, чем на тех, кто безучастно остался стоять в стороне.
Мужчины и женщины спешат создать пару, в то время как они не знают даже, кто они сами. Часто на это их толкает страх одиночества. Молодые люди, которые женятся в двадцать лет, как новостройки, думающие, что они будут строиться вместе, и уверенные, что будут на одном уровне. Однако, когда они достигают крыши, выясняется, что связь между ними непрочна. Шансы на успех очень редки. Вот почему множатся разводы. С каждым этажом, с каждым новым уровнем развития сознания каждый из них считает, что ему нужен другой партнёр.
Если ты приедешь, я поправлюсь, если я снова услышу твой голос, прочту в твоих глазах то, что только они умеют говорить мне, я буду жить, я стану такой, как прежде. Я не хочу умирать, я не могу умереть и оставить тебя одного.