Никто не знает, что такое война, пока не отправит туда собственного сына.
— Это действительно шаг вперед, мама. Так ты создашь новый мир, собственный, без Отца.
— Но, как же ты, Аменадиль, мои дети?
— Ты знаешь, мама, вернись мы на небеса, началась бы война. А на каждой войне неизбежно будут жертвы.
— Я не хочу, чтобы пострадали мои дети.
— Я знаю, так что, пожалуйста, да будет свет.
Взгляните ночью,
невзначай взгляните ночью —
спят дети так,
что становится невозможной война.
Руками обхватив
трусливых зайцев, храбрых мишек
иль край подушки обхватив,—
разметавшись,
в самых невероятных позах спят
дети.
Так доверчиво
спят дети,
что становится невозможной
война.
Любая война.
И поэтому
ещё страшней
её возможность.
С чего начинается память — с берез?
С речного песочка? С дождя на дороге?
А если — с убийства!
А если — со слез!
А если — с воздушной тревоги!
189 стран обязались исполнить Декларацию тысячелетия ООН к 2015 году. Девятнадцатый пункт гласит: обеспечить всеобщее начальное образование и сократить детскую смертность. На это необходимо 22 миллиарда долларов ежегодно, однако затраты на военные нужды в последние годы сильно превысили эту сумму. Мне просто противно. Людей больше волнуют войны, чем будущее своих детей.
И он закрыл глаза. И заалела кровь,
По шее лентой красной извиваясь.
Две жизни наземь падают, сливаясь,
Две жизни и одна любовь!
Когда началась война, вся Польша утонула в море крови. Но более всего это касалось еврейской нации. И в ней были дети, которые пострадали сильнее всех. Вот почему мы должны были посвятить наши сердца им.
В этой чудной стране,
В этой светлой стране
Никогда и никто
Не слыхал о войне,
Там не ловят в прицел
Ни зверей, ни людей,
Там не бьют стариков,
Не взрывают детей...
— Зря ты меня выпустил! Лучше бы я дальше срок мотал.
— А здесь ты срок не мотаешь?
— Нет, Тош... Мы детей на смерть не посылали.
По тротуару неуверенно шел мальчик лет десяти. Он был бледен и так напуган, что забыл снять шапку перед идущим ему навстречу жандармом. Немец задержал мальчика и, не говоря ни слова, вынул револьвер, приставил ему к виску и выстрелил. Ребенок осел на землю, его руки забились в конвульсиях, он выгнулся и умер. Жандарм спокойно убрал револьвер в кобуру и продолжил свой путь. Я всмотрелся в него: ни жестокости на лице, ни следов злобы. То был нормальный, спокойный человек, который только что исполнил одну из своих многочисленных ежедневных обязанностей — не самую важную — и сразу забыл об этом, занятый другими делами, куда более серьезными.
Cлайд с цитатой