Война — прибыльное дело, вложите своего сына.
... Да, тогда действительно все было в их руках, он твердо это знал. Но дети теряют, у детей скользкие пальцы и дырки в карманах, и они теряют все.
Война — прибыльное дело, вложите своего сына.
... Да, тогда действительно все было в их руках, он твердо это знал. Но дети теряют, у детей скользкие пальцы и дырки в карманах, и они теряют все.
— Это действительно шаг вперед, мама. Так ты создашь новый мир, собственный, без Отца.
— Но, как же ты, Аменадиль, мои дети?
— Ты знаешь, мама, вернись мы на небеса, началась бы война. А на каждой войне неизбежно будут жертвы.
— Я не хочу, чтобы пострадали мои дети.
— Я знаю, так что, пожалуйста, да будет свет.
Какая-то мелочь в детстве у Гитлера
Стала причиной войны мировой.
Помните, люди, об этом, воспитывая
Деток своих, ведя к жизни иной.
Но печаль из-за близкой потери осталась и росла. Ему бы и в голову не пришло, что что-то, еще даже не случившееся, может причинять такую боль.
С чего начинается память — с берез?
С речного песочка? С дождя на дороге?
А если — с убийства!
А если — со слез!
А если — с воздушной тревоги!
... Я пожалел, что не пошел против себя, не подавил порыва сострить. Беда в том, что у прирожденного остряка порыв в девяти случаях из десяти срабатывает прежде, чем мозг успеет включить хотя бы первую скорость.
Я вполне успел бы на автовокзал до того, как она уехала бы в Коннектикут.., но я не собирался этого делать. Она была права: мы ослепительно попрощались в моем старом «универсале», и все сверх того было бы шагом вниз. В лучшем случае мы бы просто повторили уже сказанное, в худшем — вымарали бы прошлый вечер в грязи, заспорив. «Нам нужна информация»...
Да. И мы ее получили. Бог свидетель, еще как получили! Я сложил ее письмо, сунул его в задний карман джинсов и поехал домой в Гейтс-Фоллс. Сначала мне все время туманило глаза, и я то и дело их вытирал. Потом включил радио, и музыка принесла облегчение. Музыка всегда помогает. Сейчас мне за пятьдесят, а музыка все еще помогает. Сказочное безотказное средство
Думаю, мы практически всегда знаем, что требуют наши интересы. Но иногда то, что мы знаем бессильно перед тем, что мы чувствуем.
И он закрыл глаза. И заалела кровь,
По шее лентой красной извиваясь.
Две жизни наземь падают, сливаясь,
Две жизни и одна любовь!