Я правда очень милая, но я могу надрать зад, если надо.
Татуировки, кровь и шрамы — вот из чего я сделана.
Я правда очень милая, но я могу надрать зад, если надо.
Мне не приносит удовольствие одиночество. Я не хочу этого. Нет ничего хорошего в том, чтобы быть одной. Это просто тяжело.
Бывают такие моменты, когда боль до того сильна, что невозможно дышать. Природа придумала хитрый механизм и неоднократно испытала его. Ты задыхаешься, инстинктивно пытаешься справиться с удушьем и на миг забываешь о боли. Потом боишься возвращения удушья и благодаря этому можешь пережить горе. Там, возле могилы, я не мог дышать. Там это случилось со мной впервые.
Когда становишься старше, вещи, которые любил, не кажутся такими уж особенными. Как чёртик в коробке. Может, позже ты поймёшь, что это не больше, чем кусок картона, но некоторые вещи всё равно продолжаешь любить. Может, когда будешь в моём возрасте, то останется одна или две любимых вещи. У меня осталась одна.
Я читаю между строк, слышу между слов и знаю, когда точка — это не точка, а, скорее, «но».
Я чувствовал себя разбитым и подавленным, словно новый человек в старом теле, которое ему уже не подходит.